Доходы русской православной церкви. На активы рпц можно обогреть заполярье Участие коммерческих организаций в деятельности рпц

Доходы русской православной церкви. На активы рпц можно обогреть заполярье Участие коммерческих организаций в деятельности рпц

Чья наличность, акции, земли и недвижимость стоят больше 1 млрд евро. Какие активы принадлежат РПЦ? И отличаются ли ее предпочтения от вкусов зарубежных «коллег»?

Торговый центр Христа Спасителя

Привести в порядок пиджак в этой химчистке стоит, в общем, недорого - 385 рублей. Необычно само ее расположение - на территории храма Христа Спасителя (ХХС). Попасть туда можно с набережной Москвы-реки, минуя Трапезную. «Здесь собственная мини-химчистка, 15 храмов обслуживает, - пожимает плечами приемщица. - Почему бы заодно и обычным людям не воспользоваться?» Впрочем, это копейки. А вот корпоративы в залах ХХС являются настоящей золотой жилой. Так, аренда Трапезной палаты на 200 персон обходится в 70 тыс. рублей, еще 3–4 тыс. на человека - еда, алкоголь и банкетное обслуживание. Гулянки клерков в крупнейшем кафедральном соборе РПЦ продолжаются уже несколько лет. Например, в журнале блогера Максима Дементьева легко найти фотографии с празднования 125-летия Deutsche Bank, проходившего в Зале церковных соборов в 2006 году...

Бурной коммерческой деятельностью храма недавно заинтересовались в Обществе защиты прав потребителей (ОЗПП). В ходе проверки здесь, помимо химчистки и «банкетных» залов, были обнаружены автомойка, шиномонтаж, автосервис, платная парковка, множество торговых ларьков. «Фактически на территории храма действует бизнес-центр , предоставляющий потребителям широкий спектр коммерческих предложений (...). Имеющаяся вывеска «Храм Христа Спасителя» не соответствует требованиям закона к торговым предприятиям», - категоричны в ОЗПП. Однако тяжбу против структур РПЦ организация проиграла: суд признал, что товары не продаются, а дарятся, ценники на самом деле вовсе не ценники и указана на них не цена, а рекомендуемый размер пожертвования.

Большинство людей все-таки волнует не отсутствие контрольно-кассовой техники, а моральная сторона вопроса. Представители церкви пытаются доказать: коммерцией занимаются не они, а Фонд храма Христа Спасителя , юридически с РПЦ не связанный. Аргумент неубедительный. Бизнес не может забыть, как в свое время приходили факсы из управ районов, в частности «Коньково», с требованием перечислить минимум 20 тыс. рублей в этот самый Фонд ХХС . Многие предприниматели соглашались, не желая ссориться с московскими чиновниками. Теперь же, когда работы завершены, кафедральный собор, построенный буквально всем миром, стремительно превращается в увеселительный, торговый и деловой центр. Не добавляет красоты и история с девушками из группы Pussy Riot, якобы оскорбившими православную святыню.

Но «банкетные» залы и автомойки - лишь вершина айсберга. Годовой оборот Фонда ХХС вместе с тремя «дочками» (ЧОП «Колокол», ООО «Венец-Ф» и ООО «Врата-4») не превышает 40 млн рублей. Правда, еще 372 млн фонд, по информации газеты «РБК daily», должен получить в текущем году из столичного бюджета. Коммерческие же доходы всех подконтрольных РПЦ предприятий, по самым скромным подсчетам, тянут на 600 млн рублей, а стоимость их активов приближается к 2,3 млрд.

Владельцы заводов, церквей, бутербродов

В тяге к коммерции церковь обвиняли не раз. В 90-е ее дочерние структуры были уличены в беспошлинном импорте сигарет и торговле водкой, а заодно и экспорте нефти при посредстве АО «Международное экономическое сотрудничество» . По данным ЕГРЮЛ, в период с 2003 по 2010 год РПЦ через ЗАО «АО Витал» владела четвертью «БМВ Русланд» (остальными 75% - австрийский «БМВ Остеррайх холдинг»), ввозившей в Россию престижные иномарки. Сейчас компания ликвидирована, а на ее месте (по адресу город Химки, улица Панфилова, владение 19, строение 1) расположилось ООО «БМВ Русланд Трейдинг», также на три четверти находящееся в собственности австрийцев. Его годовой оборот в 2010-м перевалил за 46 млрд рублей.

В целом инвестиционные предпочтения священнослужителей не отличаются оригинальностью: строительство, ресторанное и гостиничное дело, оптовая и розничная торговля, сельское хозяйство и производство продуктов питания. В столичном регионе «жемчужинами» бизнеса являются четырехзвездочная гостиница «Даниловская» и ОАО «Ритуальная православная служба» (на него вместе с аффилированными компаниями приходится не менее десятой части московского рынка ритуальных услуг), на Урале - камнеобрабатывающий и фарфоровый заводы, домостроительный комбинат, а Новосибирская епархия долгое время владела долей бутербродной сети «Подорожник». Особой рачительностью отличается Данилов ставропигиальный мужской монастырь в столице. Совокупный оборот принадлежащих ему предприятий в 2010 году достиг почти 180 млн рублей.

Не оставляет РПЦ равнодушной и финансовый сектор. Евгений Пархаев , генеральный директор художественно-производственного предприятия «Софрино» (ХПП «Софрино») , много лет поставляющего свечи, кресты, иконы и другую церковную утварь, одновременно является председателем совета директоров банка «Софрино». Последний знаменит церковным куполом на эмблеме и тесными связями с Московской патриархией. Не исключено, что деньги, зарабатываемые одноименным предприятием, и сформировали капитал кредитного учреждения. Другой околоцерковный банк - АКБ «Пересвет». Различные религиозные организации владеют 3,29% его акций, ровно столько же у другого крупнейшего собственника - ЗАО «Экспоцентр». Наконец, РПЦ принадлежит 0,23% ЗАО «Банкхаус Эрбе». Кстати, порицание роскоши и аскетизм - явно не маркетинговая политика «мошны» РПЦ. «Банкхаус Эрбе» специализируется на private banking для состоятельных клиентов, а «Софрино» первым стал выдавать кредиты на покупку яхт и оказывает спонсорскую поддержку яхтингу.

Какой процент в совокупном доходе церкви составляет деятельность коммерческих «дочек»? РПЦ не любит разговоров о своих финансах. Последнее масштабное исследование на этот счет было проведено еще в начале нулевых социологом Николаем Митрохиным (в настоящее время сотрудник Центра по изучению Восточной Европы при Бременском университете). Тогда он оценил пожертвования, выручку от продажи свечей, иконок, крестиков, оказания услуг и чисто коммерческой деятельности в 500 млн долларов . Туда попал и так называемый безнал: подарки в виде строительных и иных материалов, безвозмездная помощь бизнеса, бесплатная работа прихожан. Годовой наличный оборот небольшой городской церкви начинается с 3 тыс. долларов, храма в райцентре - с 10 тыс., на кафедральный собор приходится не менее 80 тыс. В целом наличные доходы составляют 100–150 млн долларов, остальное - безнал.

Выручка коммерческих «дочек» РПЦ (тех, что раскрывают такую информацию, и без учета семинарий, гимназий и других образовательных учреждений) в 2010-м была оценена в 600 млн рублей, или 20 млн долларов, то есть 15–20% от оценки наличного оборота, проведенной г-ном Митрохиным. В пресс-службе Святейшего Патриарха Московского и всея Руси на запрос журнала «РБК» об экономической деятельности и доходах организации не ответили. Но если верить этим цифрам, РПЦ не слишком отличается от зарубежных «коллег». Центр изучения глобального христианства при Духовной семинарии Гордона - Конвелла (GCTS), занятый статистическими исследованиями, оценивает оборот всех христианских церквей в 2012-м в 569 млрд долларов. «Откуда эта цифра? По нашим расчетам, основанным на данных ООН и Всемирного банка, совокупный годовой доход всех христиан мира приблизительно равен 32 трлн долларов, - поясняет научный сотрудник центра Альберт Хикман. - Наш анализ показал: на религию приходится 1,78% этой суммы, что и есть 569 млрд». Доходы религиозных организаций эксперты делят на прямые и косвенные. Их соотношение - примерно 70:30. «Первые - это прямые пожертвования в пользу церквей. Вторые - выручка различных околорелигиозных фондов, поддержка со стороны государства, а также доходы от инвестиционных проектов церкви», - продолжает г-н Хикман.

Таким образом, каменоломни или бутербродные, подконтрольные епархии, не уникальная российская ситуация. Христианские организации всего мира, стремясь приумножить свои капиталы, делают инвестиции в реальный сектор. И зарубежные священнослужители в погоне за прибылью часто оказываются в центре скандалов.

Немецкое порно и "прачечная" Ватикан

Где граница между порнографией и эротикой? Этот нескромный вопрос очень занимает Католическую церковь Германии. Недавно выяснилось, что «дочка» издательства Weltbild, полностью принадлежащего духовенству, выпускает книги вроде «Возьми меня здесь и сейчас» или «Грязные рассказы». Католическая организация купила Weltbild более 30 лет назад и с тех пор вложила в компанию 182 млн евро. Средства были получены главным образом за счет так называемого церковного налога, в обязательном порядке взимаемого с прихожан. Ставка его составляет 8–9% от суммы, уплачиваемой немцами в качестве подоходного налога. В 1998 году Weltbild, желая расширить присутствие на рынке, приобрело пять издательских домов, в том числе 50% Droemer Knaur, известного своей порнографической продукцией. Если говорить о чисто финансовой стороне, стратегия оказалась успешной. Сейчас Weltbild имеет 1,7 млрд евро годового оборота и является крупнейшим игроком в секторе офлайн-продаж (20% германского рынка), а в интернет-торговле книгами уступает только Amazon.

Как церковь реагирует на обвинения в свой адрес? В 2009-м она предприняла осторожную попытку продать Weltbild, но купить его по заявленной цене желающих не нашлось. Тогда священнослужители перешли в агрессивное наступление, разместив на официальном сайте издательства пресс-релиз, где обвинили СМИ в целенаправленной атаке на них. Суть же защиты сводилась к тому, что данные книги относятся к эротике, а вовсе не порнографии, а кроме того, на них приходится менее 1% оборота издательского дома. Однако Папу Римского это не убедило: вскоре после опубликования пресс-релиза он раскритиковал инвестиционную политику немецких епископов. В результате некоторые епархии, в том числе Кельнское архиепископство, продали акции злосчастного издательства. «Мы не можем зарабатывать в будни на том, против чего проповедуем по воскресеньям», - объяснил это решение глава архиепископства кардинал Йоахим Мейснер. Впрочем, далеко не все последовали его примеру. Как минимум 70% акций по-прежнему находится в руках Католической церкви Германии, а Droemer Knaur радует читателей книжными новинками вроде «Грешных игр» или «Секса для экспертов».

Конечно, основную часть инвестиций служители Господа направляют все же не в сомнительные, а во вполне респектабельные виды бизнеса - недвижимость и государственные облигации. Как утверждают некоторые аналитики, Католической церкви принадлежит больше недвижимости, чем любой другой организации на планете. В 2006 году - а именно тогда Святой престол в Ватикане в последний раз подробно раскрывал финансовые показатели - девелоперская деятельность принесла 32,3 млн евро, или 25% всей прибыли. Еще около 14 млн (порядка 10% прибыли) дали дивиденды и купонные выплаты по принадлежащим церкви ценным бумагам. В 2008-м в прессу просочился секретный баланс Ватикана. Из документа следовало, что тот владеет 340 млн евро наличными, 540 млн в виде акций и облигаций, а также землей и недвижимостью во Франции, Англии и Швейцарии стоимостью 420 млн.

Финансовые дела Папы Римского тоже едва ли можно назвать безупречными. Недавно с большим скандалом был уволен глава Банка Ватикана Готти Тедески . При заключении контрактов он выбирал определенные строительные компании, несмотря на то что их расценки примерно в 2 раза превышали средние по Италии. Но одной лишь коррупцией дело не ограничивается. Глухая без окон башня средневековой постройки, финансовое сердце всей Католической церкви, Банк Ватикана пользуется неоднозначной репутацией в банковских кругах. Он отказывается соблюдать многие международные требования по раскрытию информации, и контролерам уже приходилось ловить учреждение на отмывании денег. В 2006 году предприимчивый итальянец по фамилии Бонаккорси получил от Евросоюза 250 тыс. евро субсидии на создание рыбной фермы, которую вовсе не собирался строить. Его сын священник положил эти деньги на депозит в Банке Ватикана, оформив как пожертвование. Никаких дополнительных бумаг от священнослужителей не требуется. После нескольких транзакций средства попали на счет родственника семьи Бонаккорси, члена сицилийской мафиозной группировки - это и привлекло внимание финансовой полиции.

Этот копеечный, в общем-то, случай иллюстрирует общую тенденцию. Недавно JP Morgan Chase закрыл у себя счета Банка Ватикана. Как пишут итальянские газеты, за 18 месяцев через них прошло 1,5 млрд евро, причем, несмотря на значительные обороты в течение дня, они всегда становились пустыми к закрытию, что и заставило банкиров заподозрить финансовые махинации. Ранее полиция Италии изъяла 23 млн евро, принадлежавшие Банку Ватикана, со счетов Credito Artigiano. Банк-посредник сам обратился к контролерам, когда представители Ватикана отказались сообщить причину перевода средств и имена получателей. Эта история также в числе причин отставки Готти Тедески.

Веру в дело

Обсуждая не всегда красивый, а порой и просто незаконный бизнес церкви, нужно отметить важный момент - влияние религии на экономику и экономический рост той или иной страны. Экономисты Роберт Барро и Рейчел Макклири в период с 1981 по 1998 год провели шесть международных исследований, которые легли в основу их работы Religion and Economic Growth. С одной стороны, получилось, что набожность людей позитивно влияет на динамику ВВП. Вера заставляет человека придерживаться высоких моральных принципов, положительно сказывающихся на производительности труда. По мнению авторов, речь идет о бережливости, этике в работе, честности и дружелюбном отношении к незнакомым людям, готовности оказать им поддержку. Другим следствием влияния религии на общество является стремление верующих получить образование, а также завести семью и детей.

С другой стороны, привычка граждан часто посещать церковь может, наоборот, иметь негативные последствия. Проведение религиозных обрядов требует ресурсов, которые отвлекаются из других секторов. Из исследования легко сделать вывод: если регулярные визиты в церковь одних прихожан способствуют тому, что туда начинают ходить и другие, а вера первых становится более интенсивной (и они проявляют еще больше трудолюбия, этики в работе и т.д.), то все неплохо.

Если же воскресные службы мало влияют на умы, то никакой пользы для экономики нет, а есть только ущерб, связанный с перераспределением ресурсов. Впрочем, такая логика едва ли понравится хоть кому-то из представителей официальных конфессий. Ведь если следовать ей, получится, что и имущество церкви можно использовать с большей, чем сейчас, пользой.

Оригинал этого материала
© "Русская служба BBC" , 30.08.2011

Несчитаные богатства Русской православной церкви

Юрий Маловерьян

[…] Оценить бюджет церкви сейчас крайне сложно, признается Николай Митрохин, научный сотрудник Центра изучения Восточной Европы Бременского университета.

Митрохин - один из очень немногих российских исследователей, кто, не принадлежа к Русской православной церкви, пристально ее изучает. По его словам, в конце 90-х и начале 2000-х в РПЦ шла информационная борьба между двумя группировками, и в ходе этой борьбы в прессу просачивались документы, на основании которых можно было оценивать финансовые дела церкви.

"А теперь информация в гораздо большей степени закрылась: люди научились скрывать даже те куцые данные, которые можно было найти ранее", - говорит Митрохин.

Оценить бюджет РПЦ мешает и то, что его фактически нет: каждый из более 30 тысяч ее приходов - самостоятельное юридическое лицо, каждая из 160 епархий тоже имеет свой бюджет, а Московская патриархия - свой. […]

10 лет назад Митрохин оценил доходы РПЦ в целом примерно в 500 миллионов долларов. Теперь, полагает он, вместе с общим ростом экономики России, Украины и других стран русского православия "в долларах или евро цифры выросли чуть ли не на порядок". […]

Для участия в [...] коммерческих проектах церковь несколько лет назад создала Центр инвестиционных программ РПЦ. В 2007 году ЦИП, по сообщениям российской прессы, провел в Берлине, Брюсселе и Лондоне презентации своих проектов, которые включали инвестиции в строительство жилых и офисных зданий в Москве и других городах, а также создание агропромышленных предприятий при монастырях.

В РПЦ, как рассказал в феврале на архиерейском соборе Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, сейчас действует почти 800 монастырей.

[…] в последний год разгорелись споры о возвращении церковной собственности. Государство все постсоветские годы возвращало и православной церкви, и другим конфессиям храмы и монастыри - но, как правило, в бессрочное и безвозмездное пользование. В конце же 2010 года был принят закон, по которому все религиозные организации могут требовать - и получать назад - свое "имущество религиозного назначения", отнятое советской властью. Воспользовавшись этим законом, РПЦ может снова, как до революции 1917 года, стать крупнейшим или одним из крупнейших собственников в стране.

В начале 2010 года премьер-министр Владимир Путин на встрече с патриархом Кириллом сказал, что передаче церкви подлежат 12 тысяч памятников истории и архитектуры. Оценить их стоимость, по мнению редактора рубрики "Религия" научно-просветительского журнала "Скепсис", кандидата философских наук Александра Аверюшкина, крайне трудно.

По словам Аверюшкина, среди уже переданных и подлежащих передаче объектов - такие обладающие туристическим потенциалом объекты, как кремли некоторых древних городов, монастыри на Соловецких островах, на Валааме, в Верхотурье на Урале.

"Я этим летом был на Валааме, там идет достаточно серьезное строительство, его ведут монахи. И там плотным потоком идут экскурсионные группы - прежде всего паломнические", - рассказывает Аверюшкин.

Критики закона о возвращении имущества церкви, к которым принадлежит и философ Аверюшкин, жалуются, что по этому документу церковь может претендовать на любое здание, к которому когда-либо имела отношение - или даже не имела. В Калининградской области России - бывшей северной части Восточной Пруссии - РПЦ отдали бывшие немецкие кирхи и прочее имущество, исторически не имевшее ничего общего с православием.

Кроме того, в ходе подготовки закона, как и во время и после его принятия, его критиковали музейные работники и деятели искусства, которые опасаются, что передача РПЦ древних монастырей и крепостей ограничит доступ к ним обычных граждан, а передача древних икон или летописей просто подвергнет их опасности, потому что церковь, в отличие от музеев, не умеет как следует хранить такие экспонаты.

Музейщиков власти отчасти услышали: в закон была включена норма о том, что предметы и объекты из государственных музейного, архивного и библиотечного фондов передаче церкви не подлежат.

Казначей Сретенского монастыря – о том, что некоторыми СМИ преподносится как «горячие» темы: платит ли Церковь налоги? на что тратятся деньги жертвователей? почему храмы и монастыри вынуждены заниматься «торговлей»?

– Сегодня ходит много толков о том, что Церковь стала богатой, при этом бабушки относят в храм последние деньги, а священники ничем не брезгуют, совершая требы. Претензии к духовенству и монашествующим растут. Любое упоминание Церкви и ее доходов вызывает массу вопросов. Что на это можно ответить? И грешно ли быть богатым?

– Тема, которой вы касаетесь, многогранна. В Священном Писании признается факт, что существуют люди богатые и бедные, имеющие различный социальный статус. Когда Христос пришел на землю, Он сказал: «Блаженны нищие духом» (Мф. 5: 3). В другом случае Он говорит, что трудно богатому войти в Царствие Небесное – легче верблюду пройти через игольные уши (см.: Мф. 19: 24). И по всему тексту Евангелия мы можем сделать вывод, что Христос отдает предпочтение бедным. Он не говорит, что богатые не спасутся, но – что трудно надеющемуся на богатство войти в Царство Небесное. Следовательно, идеалом ученика Христова является тот, кто оставляет всё: дом, семью, имущество, – всецело вверяя себя в руки Учителя, и следует за Ним, неся крест.

Но в Евангелии есть и очень интересный сюжет – как одна женщина (мы не знаем ее имени, и она даже не называется богатой) принесла Господу миро стоимостью в 300 денариев и, разбив сосуд, помазала ноги Его (см.: Лк. 7: 37–48). В I веке стоимость этого мира равнялась годовому заработку военнослужащего. И вот неожиданно для всех Учитель бедности говорит: «…что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете…» (Мф. 26: 10–11). Когда Иисус входит в Иерусалим после , Он, как «Сын Давидов», принимает поистине царские почести: Его встречает народ с пальмовыми ветвями в руках и восклицая: «Осанна в вышних!» Итак, Христос, не имея никакого личного имущества на земле, принимает богатое приношение, когда хочет подчеркнуть Свое достоинство Царя Славы.

В Ветхом Завете постоянно указывается на то, что храму Божию, как месту пребывания Славы Господней, надо посвящать самое лучшее, приносить первые части от плодов, жертвы от домашнего скота, десятины и так далее.

На основании этого в церковной среде издревле существует различное отношение к имуществу. Одно дело – имущество, нажитое и используемое лично для себя и своей роскоши (обладание богатством ради его бесконечного умножения – греховно), другое дело – имущество, посвящаемое Богу, направляемое на украшение храмов, создание атмосферы благолепия на богослужениях для прославления Бога и Его святых. Это же касается и духовенства. Одно дело – личное имущество (в своем доме священник должен быть образцом кротости и нестяжания), другое дело – имущество церковное, включая священнические одежды, которые должны быть величественными, благообразными, поскольку за богослужением священник являет собой образ Христа.

В этом отношении примером для нас является , который был большим нищелюбом. Он раздавал деньги нуждающимся, устраивал дома попечения о больных и одержимых недугом пьянства. Но когда речь шла о его священнической рясе, наперсном кресте, он от подарков не отказывался и, как пастырь Христов, всегда ходил в солидной, добротной рясе.

Когда речь идет о достатке современных священнослужителей, никто не задается вопросом, ездит ли он на своей машине или ему дали автомобиль «по доверенности»? Живет ли он в своей квартире или скитается по арендованным комнатушкам? Главное для стороннего «наблюдателя» то, что священник в принципе позволил себе сесть в комфортный автомобиль – даже если его кто-то из прихожан везет в больницу причащать больного.

Конечно, существуют и недостойные примеры, когда священник, распоряжаясь храмовым имуществом, присваивает его себе. Но таких примеров немного. Наличие у священника вкусной трапезы или хорошей одежды – это зачастую плод заботы любящих его прихожан, желающих таким образом выразить свою благодарность за духовную и молитвенную помощь. На мой взгляд, это не самая большая этическая проблема на фоне тех крайностей, которые случаются в обществе, особенно в среде состоятельных людей.

– Значит, есть большая разница между пользованием и владением имуществом?

– Да, с правовой точки зрения, пользование и владение – это разные категории. Священник может, например, пользоваться приходской квартирой всю жизнь, но он не сможет завещать ее детям и внукам. Им придется самим зарабатывать себе на житье.

– Старый, но, наверное, не теряющий актуальности вопрос: почему торговля книгами и утварью прямо не называется торговлей? Разве можно спрятать за словами «распространение» и «пожертвования» очевидный факт торговли на приходах?

– Да, сейчас многие храмы «распространяют» книги и утварь за так называемые фиксированные пожертвования. Если предметы покупаются у третьих лиц и перепродаются с наценкой – это очень похоже на торговую деятельность, на перепродажу.

Чтобы ответить на этот вопрос, надо сделать небольшое отступление. Структурно Русская Православная Церковь состоит из множества юридических лиц, объединенных едиными нормами канонического права. Эти юридические лица могут быть разных типов: синодальные отделы, епархии, монастыри, приходы, семинарии, издательства, гимназии, православные детские дома и так далее. Их объединяет то, что они по своим уставам, как лозы винограда, связаны с единым корневым учредителем – Московской Патриархией – и зарегистрированы как религиозные организации. Во всех этих юридических лицах, разбросанных по стране и за рубежом, действуют единые внутренние правила, которые не противоречат гражданским законам – и даже древнее законов Российской Федерации – и признаются государством как имеющие силу внутренних установлений.

На этом основании продукция одной религиозной организации (книги, утварь, иконы) может быть передана другой религиозной организации внутри единой РПЦ без наценки и налогов. Ассортимент товаров, реализуемых при рядовом храме, как правило, и складывается из таких вот внутрицерковных обменов. Если конечный храм, продающий изделия в розницу, устанавливает свою наценку к исходной цене, он получает доход.

Но главное отличие данного вида деятельности от обычной торговли состоит в том, что данный доход не является «прибылью» – он в полном объеме направляется на уставную деятельность монастыря или прихода, в первую очередь – на социальное служение, а также на восстановление и украшение храма.

– Ну, хорошо, с книгами понятно. А как насчет пирожков, меда, чая? Это же не религиозные товары.

– Да, продукты питания не являются религиозными товарами. В то же время выращивание овец или коров, производство молочных продуктов, ловля рыбы являются исторически обоснованными занятиями монастырей. Мед, чай, квас, вино издревле при монастырях изготавливались и продавались. Сейчас же даже свой собственный мед тот или иной монастырь не может продать, не уплатив налоги государству. Конечно, если при монастыре или храме продукты питания продаются без уплаты налогов – это большой риск для религиозной организации. Но в настоящее время уже наметилась тенденция передачи торговли данными видами товаров от религиозной организации какому-нибудь индивидуальному предпринимателю или ООО. Поэтому, если на храмовой территории или возле метро стоит ларек с пирожками – не факт, что это «храмовая торговля». Вполне возможно, что это уже отдельное юридическое лицо, которое выплачивает храму аренду или помогает храму, но ведет коммерческую деятельность (торговлю) с соответствующей уплатой налогов и отвечает за свои действия перед государством самостоятельно, отдельно от прихода.

– Еще одна статья доходов Церкви – это организация .

– Тут надо сделать четкие разграничения: организация поездок паломнических групп – и прием паломников на территории того или иного монастыря.

У нас есть два закона, которые можно применять к «религиозным путешествиям»: закон об основах туристической деятельности и закон о религиозных объединениях. Туризм – это коммерческая деятельность, направленная на предоставление услуг по желанию клиента, по интересующим клиента правилам. Паломничество – это путь к самоограничению, к пристраиванию себя к созданным в Церкви духовным правилам.

Паломничество изначально имеет свой уникальный характер, отличный от туризма. Паломническая группа – это религиозная группа. Христианские паломничества к святым местам, в Иерусалим, в Рим, в места казни мучеников известны с IV века. Правители Европы и Азии издревле паломничества не только не облагали налогами, но и финансировали, украшали святые места дорогими вкладами. Дореволюционное Российское правительство строило паломнические центры на Святой Земле и заботилось о безопасности паломников. Паломники всегда отличались от туристов. У них была другая цель – не отдых, а молитва и поклонение святыне.

В настоящее время русские паломники перед отправлением в путешествие совершают молебны, с ними едет священник или религиозный наставник, куратор. Путешествующие носят религиозную одежду, соблюдают соответствующие правила, посты. Приезжая к месту паломничества, паломники идут, прежде всего, к святыне. При этом является ли святыня памятником архитектуры или нет – не важно. Паломника интересует сама святыня, и этим он отличается от религиозного туриста, который едет просто осматривать религиозные достопримечательности. Кроме того, паломников в монастырях могут привлекать к бесплатному труду, к послушаниям (например, к мойке посуды в трапезной, уборке в храме, ухаживанию за цветами на клумбе), а если паломники останутся на ночлег при монастыре – разбудят рано утром на богослужение. Религиозный туризм – это когда группа, например, китайцев едет осматривать Троице-Сергиеву Лавру или русские – посещают египетские пирамиды. Они ведь не молиться туда едут. Оттого они и не паломники, а – туристы.

Вернемся к доходам. Как ни парадоксально, основные доходы от организации паломнических поездок уходят третьим лицам. Билеты на самолет – покупаются у коммерческих авиакомпаний, автобусы – арендуются у транспортных фирм, питание в дороге – в светских кафе и ресторанах. Размещение на ночлег за границей, да и в нашей стране, чаще всего – в обычных гостиницах. Редко какой монастырь имеет при себе паломническую гостиницу. Паломники в Дивеево, к примеру, чаще всего живут и питаются в частном секторе, а не при монастыре.

Только крупные монастыри, например лавры, могут позволить себе строительство паломнических гостиниц. Да и в этом случае об особых доходах речь вести не приходится. После бесплатных размещений и обедов архиереев, духовенства, родственников монашествующих обители, учащихся семинарий, воскресных школ, трудников, малоимущих – самому монастырю, владельцу гостиницы, мало что остается от пожертвований, собранных с паломнических групп. Всё, что собирают с одних, тут же тратят на других. Учитывая, что паломники и сами люди предельно экономные, на паломнических гостиницах особо денег не заработаешь. Это так, миссионерская деятельность обители плюс послушание для своих послушниц или послушников.

– Так откуда же деньги у Церкви, у приходов? Как приход зарабатывает на жизнь, куда тратит деньги?

– Сейчас редко можно встретить трезвую оценку того, как формируется структура доходов и расходов рядового прихода. В прессе этот вопрос отходит на второй план. Бросаются в глаза какие-то пирожки, продающиеся на улице под вывеской монастырского подворья, или шарлатаны, которые собираются на так называемых «православных выставках» московского ВДНХ. Никому ведь не запрещено зарегистрировать свое ООО под названием вроде «Издательство “Святая Земля”». Но это не значит, что такое ООО является православной религиозной организацией и Церковь от деятельности таких структур получит доход.

Но мы отвлеклись. Итак, иногда создается впечатление, что доходы прихода формируются, прежде всего, от торговли. Это не верно. У любого храма, как правило, есть три самых распространенных типа доходов и расходов.

Первый – доходы от пожертвований за свечи, запись имен в синодики, от исполнения треб и так называемых заказных записок. Эти доходы в основном компенсируют расходы на коммунальные услуги по содержанию храма, жалованье духовенства и основных сотрудников (бухгалтер, уборщицы, хор). На большее этих средств не хватает. Благодаря пожертвованиям своих прихожан приход лишь сводит концы с концами при условии, конечно, минимального штата сотрудников и минимальных зарплат. Всякое же развитие –увеличение количества хоровых певцов, социально-благотворительная деятельность и т.д. – нередко становится возможным только благодаря «доходным» проектам: издательство, сельское хозяйство, рукоделия.

Второй тип доходов – от распространения книг и церковных изделий. Эти доходы «от торговли» идут на просветительские проекты, воскресные школы, детские дома, подарки заключенным, кормление нищих и т.д. Не будет этих доходов – у храмов не будет социально-значимых проектов. «Торговля» создает «резерв» для стабильного функционирования долгосрочных социальных проектов. Но на эти деньги новый храм не построишь, монастырские корпуса не отремонтируешь.

Третий тип доходов – целевые пожертвования на программы строительства и реконструкции. Речь идет о реставрации храмов, капитальном ремонте монастырских корпусов, благоустройстве прилегающей территории. На это нужны средства из внешних источников, которыми, как правило, являются целевые проекты по финансированию того или иного строительства. Для этих целей формируется Попечительский совет храма или монастыря, создается программа возведения храма или реконструкции какого-то корпуса, разрабатываются концепция дизайна, архитектурный проект, отправляются запросы потенциальным организациям-жертвователям. Меценатом такого проекта может выступить одна организация (коммерческая фирма, банк, фонд) или более десяти-двадцати-ста попечителей с разной долей вклада в общее дело.

При этом решением Попечительского совета права по управлению ходом финансирования строительства могут быть оставлены за религиозной организацией или переданы специально созданному благотворительному фонду. Если жертвователи доверяют храму или монастырю и эта религиозная организация умеет работать с большим потоком технических и финансовых документов, то деньги будут пересылаться благотворителями прямо на счет храма или монастыря, который будет непосредственным заказчиком строительства и благополучателем его результатов.

Но если монастырь или храм не способен самостоятельно вести управление финансированием строительства, Попечительский совет может поручить это дело отдельной организации, попечительскому фонду. В этом случае подозрений в «нецелевом расходовании средств» меньше, но и контроля со стороны храма также меньше. Если за реставрацию памятников федерального значения берется соответствующий орган государственной власти, он, конечно, предпочел бы именно этот принцип финансирования. Кроме того, некоторые государственные департаменты сами выступают как заказчики строительства, напрямую заключая контракты с подрядными организациями. Однако, если строители трудятся сами по себе, без участия общин, которые будут потом в этом храме молиться, есть вероятность того, что датчики и приборы будут установлены в таких местах, где их никак нельзя размещать с точки зрения храмового убранства (под куполом, в месте установки иконостаса, в алтаре и т.д.). Из-за этого в таком храме после окончания строительства будет трудно молиться, придется что-то переделывать.

При этом вне зависимости от того, государственные ли или частные деньги пошли на постройку храма, они не могут быть расходованы на иные цели. Если деньги дали на кирпичи, они могут быть потрачены только на кирпичи, а никак не на оплату хора.

Если сопоставить доходы «с записок» с целевым финансированием строительства, разница в суммах будет в десятки, сотни, тысячи раз. Поэтому, повторюсь, на записках и требах построить новый храм крайне трудно.

Не всякому храму достается внимание общества и государства. Государство, как правило, реставрирует только самые известные и посещаемые федеральные памятники, а коммерсанты – те храмы, в которых служат выдающиеся священники, хорошие проповедники, известные организаторы церковных проектов, почитаемые духовники. Община верующих формируется вокруг известного священника, а не федерального памятника.

Поэтому, когда новый храм строится для существующей уже общины верующих во главе со священником, то после завершения строительства храм не остается пустым. Община своими пожертвованиями сможет в дальнейшем поддержать функционирование храма.

– А может ли храм уйти от занятия торговлей? Скажем, расширить сборы пожертвований и за счет них финансировать разные социальные проекты? Ведь некоммерческие организации живут же как-то?

– И много таких? Как часто вы видите открытие новых детских спортивных клубов, домов престарелых? Вы слышите что-либо об обществах защиты природы, союзах поэтов, юных физиков и авиамоделистов? Сейчас хорошо живут только те некоммерческие организации, которые «питаются» с бюджета. Остальные НКО – еле живы, не развиваются, или им тоже приходится заниматься коммерческой деятельностью. Например, правозащитные организации нередко оказывают консультации на платной основе, клубы психологов – проводят тренинги за деньги. Некоммерческим организациям, чтобы выжить, тоже приходится «крутиться».

Хотелось бы затронуть вопрос, почему так трудно жить только на пожертвования. У нас нет культуры благотворительности, общественной поддержки бескорыстных дел на благо народа. Россия – одна из немногих стран мира, где благотворительность не поддерживается на законодательном уровне. Скажем, во многих европейских странах, в Соединенных Штатах благотворитель, желающий оказать поддержку некоммерческой организации, получает налоговые льготы. Например, в США предприниматель, оказавший помощь бой-скаутскому клубу, женской организации или протестантской церкви, считается уже исполнившим свой налоговый долг перед государством. Потраченные на некоммерческие организации деньги уменьшают сумму налогов, которые должны быть перечислены в государственную казну.

В России же фирма-спонсор отчисляет деньги на благотворительность только после уплаты всех налогов, с чистой прибыли. Получается парадокс. Коммерческая организация уплатила все налоги, перевела деньги приходу на строительство храма. А храм, покупая, к примеру, стройматериалы, снова уплачивает налог – НДС. Фактически это если не двойное, то – сугубое налогообложение. Итак, отсутствие налоговых стимулов у юридических лиц и общественной поддержки ведет к тому, что сфера бизнеса далеко не всегда заинтересована в благотворительной деятельности.

С физическими лицами тоже не все так просто. Да, для них, по Налоговому кодексу, существуют так называемые «налоговые вычеты». Если вы, скажем, со своей зарплаты пожертвовали благотворительному фонду защиты материнства деньги, то вы вправе претендовать на некий вычет по налогу на доходы физических лиц. Но, чтобы получить этот «вычет», нужно собрать бумаги, отнести в налоговый орган для пересчета своей налогооблагаемой базы, побегать по кабинетам, дождаться ответа. При этом система налогообложения сложна для понимания обывателя, и каждый год в ней что-то меняется. Не все имеют достаточно времени, чтобы этим заниматься; не все знают, что такое в принципе возможно. Да и смысл этим заниматься есть только у тех, у кого задекларированы большие зарплаты, кто жертвует большие суммы и их пожертвование оформляется тщательно заполненной квитанцией. Если дело касается небольших пожертвований, брошенных в ящик в храме, и тому подобных, заявленная государством налоговая льгота для физических лиц фактически недоступна.

Вывод такой: у нас на государственном, законодательном уровне нет стимулов, направленных на поддержку некоммерческих структур. Это касается всех НКО, не только религиозных организаций.

При этом приходы, священники как-то еще умудряются кормить бездомных, посещать тюрьмы, а туда без подарков не ездят, и их раздают заключенным всем подряд – верующим и неверующим. И родители, приводящие детей в воскресную школу, чаще всего люди небогатые, надеются, что «за счет храма» их детей обучат какому-то рукоделию, займутся с ними творчеством, куда-то бесплатно свозят на экскурсию. На это средств от записок и треб, как правило, у храма не хватает, их надо изыскивать, постоянно у кого-то просить. Или «крутиться», приторговывая православными изделиями на приходе, «зарабатывая» на социальные проекты. Вы думаете, что самим священникам нравится это дело? Они бы с радостью отказались от церковных производств и торговли, если бы был отрегулирован вопрос с законодательным поощрением социальной заботы и благотворительности.

– Существует ли контроль со стороны благотворителей за тем, как расходуются пожертвования? Скажем, если спонсор из другого региона, он же не может каждый день приезжать на стройку?

– Для этого существует определенная законом Российской Федерации система договорных отношений и стандарты подготовки отчетной документации. Каждый жертвователь может проверить первичные документы. Если они не будут предоставлены в порядке, установленном законом, он может прервать финансирование. Более того, если это предусмотрено договором и деньги использованы не по целевому назначению, жертвователь может взыскать сумму неистраченного пожертвования обратно.

Поэтому, повторюсь, деньги, идущие на строительство храма, не могут быть использованы на другие цели – оплату певчих или покупку автомобилей для прихода. Благотворитель контролирует все целевые расходы в первую очередь потому, что его самого может проконтролировать, например, Федеральная налоговая служба. Кроме того, налоговая служба может проконтролировать и деятельность прихода: если расход целевых средств документально не подтвержден, эти деньги как «нецелевые» могут быть обложены контролирующим органом налогом на прибыль.

Так что здесь двойная проверка: и благотворитель контролирует приход, и его же проверяют соответствующие государственные органы контроля. В этом случае религиозная организация уравнена с любой светской. Несмотря на то, что храм, религиозная община, как правило, ведет упрощенный бухгалтерский учет, когда дело касается целевого финансирования, отчетность составляется до мелочей. Все документы – от строительных смет, КС-2, КС-3 до последней накладной – должны быть достоверными и правильно оформленными.

– Ситуация с поиском средств не превращает ли настоятеля храма в «топ-менеджера»? Нет ли при этом опасности забыть основную цель служения – вместе с людьми молиться Богу?

– Можно ответить и «да», и «нет». Священник всегда обязан молиться Богу – и не только за благотворителей, но и за малых мира сего, для которых собственно и строится храм. Священник обязан всегда оставаться духовным пастырем, пастырем добрым. Бывает, что настоятелю храма приходится превращаться в «прораба» или «менеджера», когда нет квалифицированных помощников, нет средств, чтобы нанять человека со стороны, получавшего бы достойную зарплату профессионала – организатора стройки. Но у подобной ситуации, как правило, экономические причины: денег на стройку мало, а сделать надо очень много. Но при этом священник старается всё же не оставлять и социальные проекты – это тоже часть его призвания. Вот и приходится ему трудиться за двоих, троих, четверых специалистов.

Конечно, если по счастливой случайности староста храма – архитектор, строитель или хотя бы квалифицированный юрист, то настоятель с большой радостью переложит на него значительную часть хозяйственных обязанностей. Были бы такие «помощники», которые пришли в храм не за заработком, а ради труда во «славу Божию»…

– А что нужно для того, чтобы устроиться на работу в храм? Даже если не за заработок, а в виде добровольческого вклада в общее дело. Накладывает ли это дополнительные обязанности – поститься, посещать богослужения?

– В отношении религиозных требований приход храма как юридическое лицо очень толерантно относится к своим работникам. Никто не потянет сотрудника насильно на богослужение, исповедь или . Поэтому при храме можно встретить как верующих, так и неглубоко верующих работников. Кто-то воцерковляется в процессе работы в храме. Это уже личная воля каждого. Хотя у Церкви есть право прописывать в трудовом договоре некоторые ограничения, касающиеся проявления уважения к богослужению, к духовенству; принятого в храме стиля одежды, – это не противоречит Конституции, но используется редко. С одной стороны, и так всё понятно. Если ты пришел работать в храм, то на святом месте надо вести себя благочестиво. Но с другой стороны, есть и некоторые послабления.

В отношении высокоинтеллектуального труда предпочтение отдается профессионалам вне зависимости от глубины их веры. Профессиональный бухгалтер может со временем воцерковиться, главное – чтобы он или она всегда исполняли свои обязанности бухгалтера профессионально. Если юрист посещает храм регулярно, но не может оформить документы на землю – какой с него толк? Лучше пусть продолжает молиться, а землю оформляет – другой.

С другой стороны, низкоквалифицированный труд может использоваться настоятелем как способ оказания материальной помощи социально обездоленным людям, верующим или же попавшим в затруднительное положение, которые хотят не просто получить от храма подачку в виде «материальной помощи», но – честно заработать себе копейку. Так, для некоторых категорий тружеников – немощных, малограмотных, освобождающихся из тюрем, безработных – работа при храме часто последний шанс для трудоустройства. В других местах с ними просто никто не захочет возиться.

– Какие специалисты в первую очередь нужны?

– В первую очередь нужны верующие певцы. Они нужны везде, открытые вакансии есть всегда. Ведь прихожане хотят, чтобы богослужение было красивым, умилительным. Три-четыре хороших певца нужны любому храму, особенно если они поют не только ради денег. Везде нужен хороший бухгалтер, хотя и не всегда на полный рабочий день, если приход маленький. Для ведения делопроизводства, оформления документов на землю, здания и сооружения большим приходам может потребоваться секретарь или юрист. Требуются лица строительных специальностей, слесари, сантехники, которые не пьют и знают свое дело.

К сожалению, несмотря на то, что в наших храмах золота мало, в последнее время участились попытки ограблений. Поэтому может потребоваться и сторож. Проблему для храмов сейчас представляют не только воры, но, к сожалению, и бомжи, которые могут питаться при этом же храме. Их жалко, но они нередко заходят на богослужение в грязной, пачкающей одежде, пристают к прихожанам, уносят оставленные случайно сумки, даже пытаются ограбить ящики для пожертвований. Это, кстати, показатель уровня нашей духовной культуры.

Вернемся к востребованным специальностям. Если храм ведет какое-то строительство, нужны профессиональные архитекторы, прорабы, а лучше – строительная организация, которая может произвести все работы по разумной смете.

Некоторые приходы по целевым строительным проектам согласны платить за услуги профессиональной подрядной организации. Но, к сожалению, иногда бывает, что разбалованные на государственных заказах фирмы не понимают предъявляемых требований. Храму нужна качественная работа, а не «распиливание» бюджета. Нужно исполнение договора с фиксированными сроками и сметами, а не постоянное приращение смет, пользуясь слабой строительной подготовкой настоятелей. Сейчас, к сожалению, большая трудность – найти подрядчика, который не ворует, не «осваивает средства», а нормально, качественно работает, укладываясь в сроки, прописанные договором.

Кроме того, настоятель храма, работая с подрядчиком, не знает, кого последний возьмет себе в субподрядчики. Скажем, заключается договор с серьезной, хорошо зарекомендовавшей себя фирмой с названием типа «Русь братская», а по факту конечными строителями оказываются низкоквалифицированные граждане среднеазиатских республик. Эти субподрядчики не только работают плохо, но еще и меняются как перчатки. В конечном итоге их работы не стыкуются друг с другом, и не ясно, кто в результате будет отвечать за ввод здания в эксплуатацию, нести гарантийные обязательства. В общем, хороший прораб и честный строитель – сейчас большая редкость! А они храмам очень нужны.

– А как сам приход соблюдает Трудовой кодекс?

– В отношении всего, что касается трудовой дисциплины, отпусков, больничных, материальной помощи, храм – такое же юридическое лицо, как и любая светская организация. Приход обязан составлять штатное расписание, заключать трудовые договора с сотрудниками, вести отчисления в Пенсионный фонд, фонды социального страхования, платить налоги с доходов своих работников. Должен проводиться инструктаж по технике безопасности, должны быть предусмотрены меры пожарной безопасности. Отпуска, премии, материальная помощь – оформляться распоряжениями настоятеля и т.д. То есть надо соблюдать трудовую и налоговую дисциплину в полном объеме.

– Вопрос, который сейчас периодически задается коммерсантами: а платит ли Церковь налоги?

– Это иллюзия, что Церковь налогов не платит. Церковь, как и любое юридическое лицо, является, по Налоговому кодексу, налогоплательщиком. Проще перечислить две-три статьи, по которым у Церкви есть льготы, чем пересказывать весь остальной Налоговый кодекс, который никаких послаблений не дает. Церковь налоги платит.

Если при монастыре есть основные средства нерелигиозного назначения, например пахотная земля или сельхозпостройки, за них платится налог на имущество. Если приход продает имущество нерелигиозного назначения или сдает помещения в аренду – с этого платится НДС и налог на прибыль. С автомобилей уплачивается транспортный налог. Приход храма обязан не только отчислять налог на доходы физических лиц, но и – нести на себе социальные выплаты. Даже за несвоевременное предоставление расчетов в Пенсионный фонд на храм или монастырь могут наложить громадный штраф.

Есть только две налоговые льготы, которыми многие приходы стараются воспользоваться. В первую очередь это льгота по налогу на прибыль. Так, пожертвования от совершения богослужений, треб и иной религиозной деятельности, а также распространение религиозной литературы налогом на прибыль не облагаются. Другая льгота – по налогу на добавленную стоимость (НДС) в отношении предметов религиозного назначения, по перечню, утвержденному Постановлением Правительства РФ в марте 2001 года. По данному перечню не подлежит обложению НДС реализация богослужебной или религиозно-просветительской литературы, свечи, ладан, иконы, разные церковные изделия, крестики, в том числе некоторые ювелирные изделия, диски аудио и видео и т.д. Перечень широкий. Но к этой льготе, как ни странно, не относятся такие традиционные обрядовые предметы, как платки и обручальные кольца.

– У вас на любой вопрос есть складный ответ. Всё же непонятно: в стране экономика развивается еле-еле, а храмы и монастыри растут как на дрожжах. Как это возможно?

– Может быть, это говорит о том, что храмы востребованы обществом? Несмотря на все трудности в экономике, появляются же благотворители, желающие оставить после себя на земле такой исторический след, как храм.

А может, в Церкви просто меньше воруют? Любой настоятель, даже тот, кто носит хорошие туфли и ездит в комфортном автомобиле, как никто другой заинтересован в том, чтобы со стройки никто ничего не «отпилил». И поэтому прилагает все усилия, чтобы все пожертвования «на храм» – до последней копейки – пошли по целевому назначению. Если это кирпич – то пусть будет куплен самый качественный кирпич, пусть будут лучшие стройматериалы, надежная электропроводка, самые долговечные входные двери и прочее. Это вопрос эффективности расходов.

При этом в российской глубинке попечительские советы не создаются, деньги собираются всем миром, с каждого по возможностям. Например, на юге России, на Украине прихожане жертвуют не деньгами, а своим собственным трудом, приносят на стройплощадку продукты, цемент, изделия из дерева, листовое железо. Порой и сам удивляешься, на какой риск идут некоторые настоятели приходов, когда начинают строительство, не имея полной суммы бюджета на храм. Они очень сильно рискуют, но очень надеются, что с Божией помощью полную сумму денег со временем где-то изыщут. Я знаю таких батюшек, которые закладывали даже собственные квартиры, ночевали на стройке, работали как грузчики и прорабы, лишь бы построить красивый храм самым рациональным образом, а затем – подарить его людям. Об этих подвижниках пресса, к сожалению, молчит…

– То есть не всё так плохо?

– Трудностей очень много, в том числе и в Церкви, – этого никто и не отрицает. Но хорошего неизмеримо больше!

"Хозяйственная деятельность религиозных организаций вообще и Русской православной церкви в частности - мало изученная, но, с научной точки зрения, замечательно интересная сфера экономических отношений. Особенный интерес эта сфера привлекает в силу того, что в организации и деятельности церкви изначально присутствует некая двойственность, некое неустранимое противоречие.

Общеизвестно, что церковь призвана осуществлять невидимую духовную связь между единоверцами, а также между верующими и Абсолютом. Но в то же время церковь представляет собой вполне видимую самоуправляемую общественную организацию ("видимое тело", по терминологии, принятой в богословии), имеющую как горизонтальную, так и вертикальную иерархическую структуру, являющуюся и субъектом права, в том числе и права собственности, и, что особенно важно для нас, субъектом экономических отношений.

Понятно, что церковь как экономический субъект не может существовать, не имея определенного бюджета, исчисляемого в деньгах. Казалось бы, самый простой и очевидный способ пополнения доходной части бюджета - добровольные пожертвования паствы. И если бы бюджет церкви формировался из одних только пожертвований, она бы не представляла для нас никакого специального интереса, найдя свое место среди других организаций, чьи средства формируются по линии благотворительности, за счет членских взносов или поступают в виде трансфертов (например, детские учреждения, профессиональные объединения, пенсионные фонды и т.д.). Однако церковь не только расходует пожертвованные деньги, но и различными способами пополняет доходную часть своего бюджета за счет разнообразной экономической деятельности. В частности, церковь производит и продает определенные услуги и товары и таким образом получает доход, рассчитывает прибыль.

Каковы же товары, которые церковь выставляет на рынок? Ими могут быть как материальные предметы, необходимые для совершения религиозных обрядов (например, свечи), так и само производство обряда священником (например, крещение младенцев, отпевание покойников, освящение построек и т.д.). Но если материальные объекты купли-продажи могут быть привычно описаны в терминах экономической теории, - начиная от факторов производства и кончая конъюнктурой на рынке, - то услуги священника являются весьма специфическим товаром. Сами принципы экономических отношений вступают здесь в противоречие с принципами религиозного поведения. Этот принципиальный конфликт настолько очевиден и настолько глубок, что позволяет говорить о совершенно различных, в некотором смысле противоположных архетипических моделях: в первом случае о модели договорных, взаимовыгодных отношений, во втором - об акте безоговорочного "вручения себя" . В коммерциализации услуг священника невидимое духовное начало церкви самым причудливым образом и сталкивается, и сопрягается с грубой очевидностью ее повседневного экономического бытия.

Известно, что там, где речь идет об экономических отношениях, там всегда присутствует и понятие о большей или меньшей выгоде. Поскольку же церковь построена по принципу иерархии статусов, то возникает возможность и каждый уровень этой иерархии, каждый статус рассматривать с точки зрения экономической выгоды его обладателя, что, в свою очередь, позволяет говорить не только об экономике отношений между клиром и паствой, но и об известной коммерциализации внутрицерковных отношений.

Эти теоретические парадоксы тем более интересны, что экономика, в которую Русская православная церковь интегрирована как хозяйствующий субъект, - это экономика современной России, где весьма широко распространены теневые, нелегальные отношения вообще и коррупция в частности. Церковь не составляет исключения из числа других рыночных агентов, - как увидим из материалов данного издания, некоторые ее экономические связи весьма далеко распространяются за пределы допустимого законом, весьма глубоко погружены "в тень". Определенные дополнительные возможности оперировать в теневой сфере возникают у организаторов церковной экономики в силу того особого положения, которое церковь занимает в государстве и обществе и которое обусловлено определенным пиететом общества перед ее невидимой, духовной сущностью. Более того, будучи активным оператором теневых рынков, церковь вполне может быть использована криминальными структурами для отмывания "грязных денег", - по крайней мере, теоретически такая возможность не может быть отвергнута.

Рассматривая хозяйственную активность церкви, нельзя упускать из вида и ее нравственный аспект. Любая экономическая деятельность предполагает установление некоторого комплекса этических норм, определяющих взаимоотношения между участниками рыночных обменов. В значительной степени и сами эти нормы, и степень их соблюдения зависит от уровня общественной морали, которая, в свою очередь, опирается на общественное проявление религиозного сознания. Как известно, Макс Вебер напрямую связывал развитие нормативной базы современных экономических институтов с протестантской этикой.

В России, где православие занимает доминирующее положение среди других религий, естественно возникает вопрос о том, как "православная этика" влияет и как будет влиять на структуру и содержание экономической практики. От ответа на этот вопрос, возможно, зависит не только будущее положение церкви в жизни общества, но и экономическая, а вместе с тем и историческая судьба России в целом.

Данное издание задумано как сугубо научное, и любое вольное публицистическое истолкование содержащихся в нем материалов решительно противоречит нашему замыслу. Основной корпус брошюры составляют две статьи, авторы которых демонстрируют несколько различный подход к одному и тому же предмету. Если усилия М. Эдельштейна сосредоточены в основном на исследовании низового уровня церковной экономики и он скурпулезно точен в подборе и изложении эмпирического материала, то работу Н. Митрохина характеризует охват более широкого круга проблем и большая степень обобщения имеющихся в его распоряжении данных.

Отдавая должное всем, кто на разных этапах так или иначе - делами или добрым словом - принимал участие в работе над этой брошюрой, я хотел бы особо заметить, что сама идея издания принадлежит Николаю Александровичу Митрохину. Более того, без его всесторонней осведомленности в данном предмете идея не могла быть реализована.

Лев Тимофеев ,

директор Центра по изучению

нелегальной экономической

деятельности (РГГУ)"

С разрешения Михаила Эдельштейна публикуем исследование, в котором анализируется экономическое положение ряда приходов, монастырей и епархий нескольких областей России, а также их взаимоотношение с властью. С момента проведения исследования масштабы деятельности РПЦ МП лишь расширялись.

"Церковная экономика центральной России: приход, монастырь, епархия

Методология исследования

В основу настоящей работы положены данные, полученные в ходе бесед с клириками трех епархий Русской православной церкви Московского Патриархата - Ивановской, Костромской и Ярославской - в 1998–2000 гг. Все три области представляют собой типичные регионы Центральной России, что сказывается и на религиозной ситуации в них. Безусловно доминирующей религией здесь является православие, безусловно доминирующей юрисдикцией - РПЦ. В каждой из описываемых епархий сегодня действуют около 150–200 храмов и 10–15 монастырей. Около 70% храмов и все монастыри были открыты в перестроечный и постперестроечный период. По данным социологических опросов, большинство населения Ивановской, Костромской и Ярославской областей относит себя к православным. Остальные конфессии - старообрядчество, баптизм, ислам и т.д. - несопоставимы с господствующей и по числу верующих, и по общему влиянию на жизнь регионов .

И Иваново, и Кострома, и Ярославль расположены в радиусе 250–350 км к северо-востоку от Москвы. Самая большая по территории и одновременно самая слабозаселенная область - Костромская. На площади 60,2 тыс. кв. км здесь проживает чуть менее 800 тыс. человек, из них около 300 тыс. - в областном центре. В Ивановской области живет более 1260 тыс. человек (в самом Иванове около 470 тыс. жителей); площадь области - 21,8 тыс. кв. км. Чуть менее 1 млн человек проживает в Ярославле. Это почти две трети всего населения области, приближающегося к 1,5 млн. При этом территория Ярославской области - всего 36,4 тыс. кв. км.

Экономическая ситуация в описываемых областях весьма различна. Ивановская область с убыточным гипертрофированным текстильным монопроизводством - сегодня один из самых бедных регионов России. Положение в Костромской области несколько лучше, а Ярославскую область с ее высокорентабельными нефтеперерабатывающими и машиностроительными заводами можно отнести скорее к относительно богатым промышленным регионам. Однако, как мы увидим ниже, экономическое положение епархии не всегда непосредственно зависит от уровня развития региона.

В общей сложности нами было опрошено несколько десятков священнослужителей от настоятелей сельских храмов до членов епископата. Всем им предлагался ряд вопросов, предполагавших как рассказ об экономической деятельности конкретного объекта или ряда объектов, так и общую оценку финансово-экономического положения епархии. В качестве дополнительного источника использованы публикации в светской и церковной печати, а также сведения, полученные от лиц, обладающих по роду своей деятельности той или иной информацией по интересующим нас вопросам (торговцы церковным товаром, государственные или муниципальные служащие, представители правозащитных организаций, сотрудники епархиальных предприятий и т.д.).

Большинство официальных церковных документов, связанных с финансовой стороной деятельности прихода, монастыря или епархиального управления, остаются труднодоступными для независимых исследователей. Не все интервьюируемые соглашались сообщить конкретные суммы доходов того или иного объекта, а тем более предоставить в распоряжение собеседника документальные свидетельства об экономической деятельности церковных структур , По этим причинам документальная база исследования заведомо неполна и ограничена теми материалами, которые так или иначе попали в руки автора (отчеты о финансово-хозяйственной деятельности, казначейские рапорты и т.д.). Естественно, что мы уделяем особое внимание тем объектам, документальные свидетельства об экономической деятельности которых нам удалось получить.

На сегодня РПЦ остается достаточно закрытой структурой, представители которой далеко не всегда стремятся к преодолению этой закрытости. Причины этого, на наш взгляд, прежде всего психологические. Для значительной части духовенства внутрицерковные отношения представляются неизмеримо более важными, чем любые контакты с "внешним миром". Лишь немногие из известных нам священнослужителей готовы предпринимать какие-либо действия для формирования положительного образа своего монастыря или епархии в глазах светской публики. Причем необходимо отметить, что если представители низового звена церковной иерархии, например настоятели сельских храмов, достаточно откровенно говорят о своей деятельности, то интервьюируемые более высокого уровня чаще используют в своих ответах фигуры умолчания. Кроме того, наш опыт показывает, что для разных епархий характерен различный уровень открытости. Самой открытой для исследователя из рассматриваемых нами епархий (возможно, потому, что самой бедной) является, на наш взгляд, Ивановская, самой закрытой - Ярославская. С сожалением констатируем, что архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (Хархаров) отказался предоставить интересующую нас информацию, пояснив, что отчитывается по экономическим вопросам только перед Патриархией.

Все вышесказанное объясняет, почему ссылки на тот или иной источник информации, за исключением материалов, опубликованных в открытой печати, в тексте работы по большей части опущены. Не имея возможности назвать поименно сотрудничавших с ним в процессе создания этого исследования, автор приносит искреннюю благодарность всем тем, без чьей помощи данная работа не существовала бы в ее настоящем виде. Мы особенно признательны тем представителям ярославского духовенства, которые согласились предоставить нам информацию об экономической жизни епархии.

Экономика прихода

Необходимо помнить, что, говоря об экономической деятельности прихода вообще (или храма вообще - в дальнейшем эти понятия в большинстве случаев употребляются как синонимы), мы прибегаем к недопустимо высокой степени обобщения. Недифференцированное описание храма как субъекта экономической деятельности попросту невозможно, а попытка такого описания привела бы к серьезным искажениям реальной картины. Существует огромная разница между сельским и городским приходом, между храмом районного центра и кафедральным собором епархии. Причем разница эта касается не только величины денежного оборота, но и его структуры. Поэтому далее в нашем исследовании, говоря об экономике прихода, мы будем постоянно оговаривать, о каком именно типе прихода идет речь в данном контексте.

В наиболее сложном экономическом положении, естественно, находятся сельские храмы. Обычная воскресная служба приносит такому храму не более 10 долл. в рублевом эквиваленте. В несколько раз больше можно получить во время праздничной службы. Годовой доход сельского храма, как правило, не превышает 25–30 тыс. руб., т.е. колеблется в диапазоне от 1 тыс. до 1,2 тыс. долл. Из этих средств закупаются свечи, мука для изготовления просфор, вино для евхаристии, выдается зарплата настоятелю и всем работающим в храме. Финансовую помощь от епархиального управления или властных структур сельские приходы получают сравнительно редко. Материальное благополучие такого храма и его настоятеля едва ли не в решающей степени зависит от личной активности священника, от его умения найти спонсоров, наладить отношения с председателем ближайшего колхоза или совхоза и т.д.

Отметим, что финансовое положение сельского прихода серьезно ухудшилось за время, прошедшее после кризиса 17 августа 1998 г. За этот период цены на основные товары и услуги в сельских храмах практически не изменились, рублевый оборот вырос незначительно, но в долларовом исчислении, в то же время, упал в несколько раз.

Доходная часть бюджета такого храма на 60–70% складывается из средств, полученных от продажи свечей. Большинство храмов закупают свечи на епархиальном складе , но некоторые приходы стремятся наладить собственные контакты с производителями или распространителями свечей, чтобы избежать уплаты епархиальной наценки на поставляемый товар . Нередко представители нескольких близлежащих приходов договариваются о совместной поездке за свечами, что позволяет сэкономить на транспортных расходах. Кроме того, иногда торговцы церковным товаром сами объезжают приходы, предлагая свечи, лампадное масло, ладан, вино, утварь. Время от времени руководство некоторых епархий различными административными методами, угрозой наказаний или внушением пытается добиться увеличения числа приходов, закупающих товары на епархиальном складе, но такие кампании обычно не приносят ощутимого результата и поэтому достаточно быстро сходят на нет.

Другая важная статья доходов сельского храма - это требы и поминовения. Они формируют, как правило, 20–30% приходского бюджета. Прочие доходы, в том числе от торговли утварью и книгами и тарелочно-кружечный сбор (т.е. пожертвования во время службы), составляют обычно не более 10–15%.

Очевидно, что средств у сельского храма хватает в лучшем случае на текущий ремонт, закупку священнических облачений, богослужебных книг. Ни на приобретение так называемой "долгосрочной утвари" (паникадило, металлический престол и т.д.), ни тем более на капитальный ремонт денег не остается. Между тем подавляющее большинство сельских храмов, возвращенных за последние десять лет Церкви, находятся сегодня в разрушенном или полуразрушенном состоянии. Те храмы, которые не закрывались при советской власти, также в основном десятилетиями не ремонтировались, и их восстановление требует вложения серьезных денежных средств, которых у прихода нет.

Приведем лишь один достаточно показательный, на наш взгляд, пример. Капитальный ремонт крыши храма, предполагающий перекрытие ее деревянного основания, возведение новых куполов, покрытие куполов и крыши оцинкованным железом, стоит около 400 тыс. руб. (чуть меньше 16,2 тыс. долл.), что превышает десять среднегодовых бюджетов сельского прихода. Полное же восстановление храма обходится в два-три раза дороже. Поэтому ремонт такого храма превращается в перманентный процесс, длящийся годами.

Не хватает у сельского прихода денег и на обеспечение хотя бы относительной безопасности храма: приобретение металлических дверей, металлических ставней, установку охранных сигнализаций. Поэтому храмы постоянно подвергаются ограблениям. За последнее время многие храмы в епархиях Центральной России были ограблены неоднократно. Естественно, что грабители стремятся вынести все самое ценное - старинные иконы, изделия из драгоценных металлов и т.д. Приход вынужден приобретать новые предметы вместо похищенных, и, таким образом, ограбление наносит серьезнейший удар по бюджету храма. Получается своего рода замкнутый круг: невозможность своевременно изыскать средства на охрану храма оборачивается, помимо моральной и юридической стороны дела, значительными финансовыми потерями .

Прямым следствием бедности является тяжелая экологическая ситуация на многих приходах. Восковые свечи очень дороги, поэтому в подавляющем большинстве храмов продаются и используются более дешевые парафиновые свечи. Между тем парафин - воскообразное вещество, получаемое из нефти, - вреден для экологии храма, в первую очередь для находящихся в нем икон. В храмах, которые находятся в совместном ведении Патриархии и Министерства культуры, использование парафиновых свечей запрещено. Например, в Свято-Троицком Ипатьевском монастыре в Костроме по договору между епархией и управлением культуры используются только восковые свечи.

Свечами проблемы, связанные с экологией храма, не ограничиваются. Из-за использования металлических печей в храмах создается неблагоприятный температурный режим. Нередко в кадило вместо специального угля кладется обычный древесный, что также негативно сказывается на состоянии храма. Во многих храмах вместо дорогого лампадного масла используются различные машинные масла, что вредно уже не только для икон и утвари, но и для здоровья клириков и прихожан.

Доход городского храма существенно отличается от дохода храма сельского как по объему, так и по структуре. Доходная часть годового бюджета Воскресенского храма г. Вичуга Ивановской области составила в 1999 г. 60 тыс. руб. (2,4 тыс. долл.) - это средний уровень дохода для храмов районных центров. При этом отправление треб принесло около 28 тыс. руб. (1,1 тыс. долл.), или 46,7% дохода, а продажа свечей - 15 тыс. руб. (550 долл.), или 25%. Отметим, что доход того же храма за 1998 г. составлял чуть больше 22 тыс. руб. (2,2 тыс. долл.), т.е. фактически не превышал доход среднего сельского прихода. Однако вичугскому храму удалось в 1999 г. почти в три раза увеличить рублевый оборот и таким образом сохранить докризисный уровень доходов в долларовом исчислении - явление весьма редкое среди известных нам приходов.

При храмах районных центров, как правило, действует общеобразовательная или воскресная школа, православная гимназия, детский сад, благотворительная столовая или какой-либо иной объект православной социальной инфраструктуры. Поддержка такого рода объектов обычно составляет основную статью расходов храмов небольших городов. Кроме того, нередко за счет бюджета городского прихода и собранных им пожертвований восстанавливается храм в одном из близлежащих сел, что также требует значительных расходов.

Денежный оборот храмов в крупных городах многократно превосходит те суммы, о которых шла речь в связи с сельскими приходами и храмами районных центров. Доход кафедрального собора или сопоставимого с ним храма может достигать нескольких миллионов рублей. Впрочем, и здесь очень сложно говорить о каких-то средних величинах. Например, доход Преображенского кафедрального собора Иванова в 1998 г. составил 1 млн 124 тыс. руб. (114,7 тыс. долл.), а доход храма Воекресения на Дебре, бывшего до начала 1990-х гг. кафедральным собором Костромы и по сей день сохраняющего свою популярность среди прихожан, за тот же период оказался в пять раз меньше (212 тыс. руб., или 21,6 тыс. долл.) . Учитывая субъективные факторы, можно в то же время предположить, что вышеприведенные цифры до некоторой степени иллюстрируют существующую зависимость между доходами городского храма и количеством приходов в городе. В Костроме 25 храмов на 300 тыс. жителей, тогда как в Иванове - только 10 на 470 тыс. Если все же говорить о некотором среднем уровне доходов крупного городского храма Центральной России, то он, безусловно, ближе к доходам Преображенского собора, чем храма Воскресения на Дебре.

Чем крупнее храм, тем больше доля треб в его совокупном доходе. В том же Преображенском кафедральном соборе в 1998 г. поступления от продажи свечей составляли 35,5% храмовых доходов (400 тыс. руб., или 40,8 тыс. долл.), а от совершения треб и поминовений - 51% (573 тыс. руб., или 58,5 тыс. долл.). Такое радикальное изменение пропорций по сравнению с сельскими храмами вызвано несколькими причинами. Во-первых, цены на свечи в городе и в селе различаются несущественно, тогда как требы в крупных городах стоят значительно дороже, чем в сельской местности. Во-вторых, в сознании многих людей существует представление о сравнительной престижности того или иного храма. Человек, не являющийся постоянным прихожанином определенного храма, скорее отправится венчаться или крестить ребенка в собор или крупную церковь в центре города, чем на сельский приход или в храм на городской окраине.

Диапазон цен на требы вообще достаточно широк. Весьма значительные различия существуют не только между городскими и сельскими храмами, но и между соседними епархиями и даже соседними приходами. Так, если в Богоявленском кафедральном соборе Костромы венчание в январе 2000 г. стоило 200 руб. (7,4 долл. при курсе 27 руб. за 1 долл.), то в ярославском кафедральном соборе Феодоровской Божией Матери - 400 руб. (14,8 долл.), а в ярославском Крестобогородском храме - 500 руб. (18,5 долл.). При этом в центре Ярославля есть храмы, в которых цена венчания вдвое ниже . Столь же существенно различаются и цены на другие требы. Стоимость крещения колеблется от 50 руб. (1,9 долл.) в ивановских храмах до 100 руб. в ярославских; отпевание в костромском кафедральном соборе стоит 70 руб. (2,6 долл.), а в ярославском Крестобогородском храме - 350 руб. (13 долл.) .

Самыми распространенными требами являются молебен (около 2,5 тыс. в год в крупном городском храме), отпевание и крещение (1,5–2 тыс. в год). Венчаний обычно совершается около ста. Объем и структура дохода от треб, естественно, существенно различаются в храмах разных епархий в зависимости от стоимости треб. В ивановском Преображенском кафедральном соборе в 1999 г. почти половина общего дохода от треб приходилась на отпевания (ситуация достаточно типичная для храмов Центральной России). Сумма, полученная от отпеваний, составила около 230 тыс. руб. (9,3 тыс. долл.), причем около 90% этой суммы было выручено за заочные отпевания, стоящие несколько дешевле надгробных . Достаточно значителен здесь также доход от крещений (чуть меньше 100 тыс. руб., или 4 тыс. долл.) и венчаний (около 40 тыс. руб., или более 1,6 тыс. долл.). Остальные требы (молебны, панихиды, соборования и т.д.), хотя заказывались и не реже, принесли существенно более низкие доходы, что связано с их относительной дешевизной. Относительно значим в приходском бюджете также доход, получаемый от разовых поминовений, сорокоустов (поминовений, совершаемых в течение сорока дней с момента смерти) и особенно от годовых поминовений.

Прибыль от продажи свечей в городских храмах также намного выше, чем в сельских. Это связано не только с количеством продаваемых свечей, но и с разницей в структуре свечного оборота. В сельских храмах подавляющее большинство прихожан покупают самые тонкие и, соответственно, дешевые свечи, тогда как в городе достаточно хорошо продаются и свечи более толстые и дорогие.

Вообще чистая прибыль любого храма от торговли свечами очень велика. Как мы уже говорили, большинство приходов закупают свечи на епархиальном складе по цене от 25 (в Костроме) до 40 руб. (в Иванове) (0,9–1,5 долл. по курсу на 1 января 2000 г.) за стандартную двухкилограммовую пачку. Самые тонкие свечи (No 140) продаются в ивановских, костромских и ярославских храмах, как правило, по 50 коп. Таких свечей в пачке 705, следовательно, прибыль прихода от продажи одной пачки свечей составляет от 900 до 1400%. Свечи чуть толще (№ 120) стоят обычно около 1 руб. В пачке 602 свечи, и прибыль уже превышает 1500% для ивановских храмов и 2400% для костромских. Максимальную прибыль приносят так называемые "средние" свечи (№ 100–60). Свечи No 100, которых в пачке 507, продаются в розницу по 1,5–2 руб., и прибыль от их продажи может доходить до 4000% за одну пачку. Так называемые "восьмидесятки" (свечи № 80) в храме стоят 2–3 руб. В пачке 396 таких свечей, и прибыль от них достигает 3000-4750%. Практически такую же прибыль приносят свечи No 60, которых в пачке 300 штук и цена которых в храме - 3–4 руб. Свечи с номерами от 40 до 20 традиционно относят к "толстым". Свечей No 40 в стандартной пачке 200 штук, стоят они в храме от 4 до 5 руб. Средняя розничная цена свечей № 30 - около 5 руб., а свечей № 20 - около 7 руб. В двухкилограммовой пачке таких свечей соответственно 154 и 102. Предел прибыли от торговли "толстыми" свечами в храмах Центральной России - 3000–4000% . Кроме того, в Костромской и Ярославской епархиях некоторые храмы торгуют также более крупными и дорогими восковыми свечами местного производства. Стандартная розничная цена таких свечей - от 10 до 30 руб. Прибыль от их продажи также весьма значительна, хотя себестоимость производства, а следовательно, и отпускная цена восковых свечей приблизительно в пять раз выше, чем парафиновых.

Остальные традиционные источники приходских доходов не играют сегодня столь существенной роли в бюджете городского храма, как требы и свечи. В 1998 г. в Преображенском кафедральном соборе Иванова тарелочно-кружечный сбор принес около 35 тыс. руб. (3,6 тыс. долл.), т.е. чуть больше 3% общего дохода храма, а продажа утвари и книг - 30 тыс. руб. (3,1 тыс. долл.), т.е. чуть меньше 3%. В храмах, располагающих широким ассортиментом товаров, доля доходов от "несвечной" торговли может быть несколько выше, достигая иногда 10-15% от общего оборота прихода. Однако в любом случае основными источниками храмовых доходов остаются свечи и требы.

Естественно, что любые действия церковной администрации, которые могут привести к снижению доходов храма, воспринимаются на приходах крайне настороженно. Это относится, в том числе, и к предпринимающимся в некоторых епархиях попыткам сделать требы более доступными для беднейших слоев населения. Так, архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий еще в 1991 г. разослал настоятелям храмов циркулярное письмо, фактически вводившее в епархии свободные цены на требы. Согласно этому циркуляру вывешенные в храмах прейскуранты имеют дишь рекомендательный характер, а совершающий требу священник в качестве платы может взимать только ту сумму, которую заказчик сочтет возможным внести в церковную кассу . Естественно, что реализация положений этого письма на практике должна была бы привести к достаточно резкому сокращению приходских доходов. Однако этого не произошло, так как распоряжение архиерея было полностью проигнорировано епархиальным духовенством. Ни в одном из известных нам храмов Ивановской епархии нет никаких указаний на то, что малоимущие прихожане могут заказать требу за сумму меньшую, нежели та, что записана в прейскуранте.

Легко объяснимо также стремление священников защитить финансовые интересы своих храмов, оградив их от конкуренции со стороны соседей. Нам известно, например, несколько случаев, когда священники запрещали своим прихожанам приходить на службу со свечами, купленными за пределами храма.

Иногда оборонительная тактика конкурентной борьбы может сменяться наступательной. Ивановские священники рассказывают о своем коллеге, который, воспользовавшись приятельскими отношениями с руководством местного бюро ритуальных услуг, сумел практически монополизировать "рынок отпеваний" в областном центре. Недовольные таким положением дел представители ивановского духовенства пытались изменить ситуацию, но борьба эта успехом не увенчалась. Такая же проблема существует и в других епархиях. В Ярославле 17 ноября 1999 г. состоялось заседание епархиального совета, на котором рассматривался вопрос о практике отпеваний в ритуальных бюро. В результате архиепископ Ярославский и Ростовский Михей был вынужден специальным циркуляром запретить совершение отпеваний в ритуальных бюро и пригрозить нарушителям этого распоряжения мерами дисциплинарного взыскания .

Время от времени конкурентная борьба в церковной среде может принимать довольно эксцентричные формы. Известны, например, случаи потасовок между представителями различных храмов и монастырей Ивановской епархии, боровшихся за более выгодные места для сбора пожертвований в районе центрального рынка областного центра.

Основную расходную статью бюджета крупного городского храма составляют, как правило, суммы, идущие на зарплату клиру, хористам во главе с регентом, членам приходского совета, обслуживающему персоналу и иным людям, работающим в храме. В 1998 г. из бюджета Преображенского кафедрального собора Иванова на содержание указанных категорий лиц было выделено в общей сложности почти 388 тыс. руб. (39,6 тыс. долл.), т.е. около 36% всех расходов храма, составивших 1 млн 78 тыс. руб. (110 тыс. долл.). Суммы, выделяемые сегодня крупными городскими храмами, не закрывавшимися в советский период, на ремонтные и реставрационные работы, относительно невелики. Тому же Преображенскому собору в 1998 г. ремонт и реставрация обошлись в 106 тыс. руб., или 10,8 тыс. долл. (менее 10% от общей суммы расходов храма).

При анализе приходских финансовых отчетов не следует забывать, что практически в любом храме имеет место двойная бухгалтерия, и цифры, указанные в официальных документах, заведомо неточны и неполны. Относительная и абсолютная величина уводимых в тень доходов полностью зависит от авторов отчета - настоятеля и бухгалтера храма.

Основу теневой стороны экономики прихода составляют незарегистрированные пожертвования и доход от неучтенных треб. Здесь возможности священника практически безграничны - в тень может уводиться до 90% совершаемых треб. Правда, некоторые из наших собеседников высказывали мнение, что процент "левых" треб сегодня в целом несколько меньше, нежели в советскую эпоху, когда в сокрытии факта крещения или венчания был заинтересован не только исполнитель, но и заказчик. Однако и сегодня в некоторых епархиях существуют сельские приходы, на которых, согласно официальной статистике, в течение года не совершались ни венчания, ни отпевания.

Существуют и другие способы увода в тень значительной части дохода храма. Составитель финансового отчета может указать завышенные суммы, якобы уплаченные за произведенные ремонтные работы. Можно занизить либо количество проданных свечей, либо их продажную цену. Первый вариант особенно удобен для приходов, закупающих определенную часть свечей не через епархиальный склад. Впрочем, к нему нередко прибегают и бухгалтеры тех храмов, которые покупают свечи в епархии, - цифры, указываемые в отчетах о финансово-хозяйственной деятельности, практически не проверяются. Вообще же способов укрывания "свечной" прибыли существует очень много, и практически все священнослужители, с которыми нам приходилось говорить на эту тему, сходятся на том, что сделать это не представляет никакого труда.

Распределяются скрытые таким образом доходы по-разному. Они могут тратиться на храмовые нужды или же служить дополнительным источником дохода священника либо членов приходского совета . Официальная заработная плата священнослужителя обычно невелика. Конкретная сумма устанавливается приходским советом председателем которого чаще всего является настоятель храма . Едва ли можно говорить о каком-либо среднем соотношении между зарплатой священника и его реальным доходом - слишком большую роль играет здесь "человеческий фактор". Кроме того, нельзя забывать, что значительную часть дохода священнослужителя, особенно сельского, составляют приносимые прихожанами в храм или ему лично продукты питания. На относительно богатых приходах натуральная составляющая дохода клирика может более чем вдвое превышать его официальную зарплату.

Дополнительным источником дохода храма и его настоятеля может служить прибыль от коммерческой деятельности, которую ведут некоторые приходы. Например, при кладбищенском Космодамиановском храме г. Галич Костромской области существует мастерская по производству надгробных памятников, при Воскресенском соборе г. Тутаев Ярославской области действует производство по отливу колоколов, при одном кинешемском и как минимум двух ярославских храмах - свечное производство и т.д. Доходы от такого рода деятельности, как правило, в отчеты не включаются и, соответственно, епархиальное управление не получает никаких отчислений от прибыли того или иного прихода.

В отдельных случаях приходская коммерция может носить не вполне законный, а иногда и откровенно криминальный характер. Так, в феврале 1999 г. на территории уже упоминавшегося вичугского Воскресенского храма, известного в городе как "Красная церковь", правоохранительными органами был обнаружен крупный подпольный цех по производству водки . Говорить о степени распространенности подобных явлений и о доходах храма от незаконного предпринимательства крайне сложно, однако можно с уверенностью утверждать, что вичугский эпизод не является единичным примером такого рода. Впрочем, масштабы коммерческой деятельности отдельных приходов, как правило, несопоставимы с размахом предпринимательства крупных монастырей и епархиальных управлений.

Экономика монастыря

Исследовать экономическую жизнь монастыря достаточно сложно по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, настоятели монастырей, как правило, беседуют на экономические темы гораздо менее охотно, нежели приходские священники или даже представители епархиального управления. Во-вторых, на фоне иных церковных структур монастыри выделяются относительно невысокой долей наличных денег в реальном обороте. Тем не менее монастырская экономика имеет настолько существенные отличия от приходской, что мы сочли необходимым посвятить ее описанию специальный раздел.

Прежде всего необходимо отметить, что из двух основных источников приходских доходов у монастыря остается лишь торговля свечами. Согласно церковным правилам в монастыре не могут совершаться отпевания, крещения, венчания, т.е. именно те требы, которые составляют основную статью доходов практически любого храма. Тем не менее оборот крупного монастыря как минимум не уступает по объему бюджету городского храма. Каким же образом монастырю удается компенсировать потерю дохода от треб? Это происходит за счет существенной экономии расходов, с одной стороны, и привлечения дополнительных источников дохода - с другой.

Однако здесь необходимо сделать принципиальное замечание. Как и в случае с приходом, описание монастыря как субъекта экономической деятельности нуждается во внутренней дифференциации. Существует колоссальная разница между финансовым положением крупного монастыря, как правило находящегося в городе или недалеко от него, и монастыря, расположенного в сельской местности, с числом насельников не более 10-20 человек. В наиболее выгодном экономическом положении сегодня находятся большие монастыри, открытые в начале 1990-х гг. и имеющие одно или несколько подворий.

Подворье - своего рода "филиал" монастыря - чаще всего представляет собой сельскохозяйственные угодья, обрабатываемые монастырскими насельниками. Подворье обеспечивает монастырь продовольственными запасами и, таким образом, позволяет монастырю экономить на закупке продуктов. В сельском монастыре роль подворья может выполнять прилегающий к монастырю земельный участок .

Кроме аграрного производства, монастырь может заниматься и иной деятельностью, позволяющей сокращать расходы. Так, на территории ивановского Свято-Введенского женского монастыря действует швейная мастерская, обеспечивающая насельниц и монастырское духовенство облачениями. Добавим, что по существующей традиции в большинстве монастырей никто, включая монастырское духовенство и настоятеля, не получает заработную плату, что также позволяет существенно экономить денежные средства монастыря. Нужно также учитывать, что большая часть строительных, ремонтных, реставрационных работ, проводимых монастырем, выполняется силами самих насельников, которые, таким образом, являются достаточно серьезным ресурсом бесплатной рабочей силы .

Значительную роль в монастырском бюджете играют пожертвования частных лиц или коммерческих организаций, нередко предоставляемые в виде товаров или услуг. Практически любой монастырь ведет сегодня ремонтно-строительные работы, поэтому основная часть пожертвований - это стройматериалы. Нередки также переводы монастырям бюджетных средств, однако по своему объему такие выплаты, как правило, несопоставимы с помощью частных благотворителей.

Выбор объектов бюджетных дотаций определяется как реальным положением дел, так и личными отношениями высокопоставленных представителей властных структур с настоятелем того или иного монастыря. Наглядной иллюстрацией последнего тезиса может служить история выплат из резервного фонда главы г. Иваново в 1999 г. Дважды в течение года, 11 августа и 22 сентября, из этого фонда переводились деньги Николо-Шартомскому монастырю, находящемуся в селе Введенье Шуйского района, т.е. далеко за пределами областного центра (соответственно 3 тыс. руб. (120 долл.) "на съемку фильма" и 12 тыс. руб. (485 долл.) "для нужд монастыря") . Этот факт легко объясняется, если принять во внимание дружеские отношения главы г. Иваново В. Троеглазова и настоятеля Николо-Шартомского монастыря архимандрита Никона (Фомина).

У крупных монастырей могут быть также индивидуальные дополнительные источники дохода. Так, большую часть бюджета ивановского Свято-Введенского монастыря составляют поступления от реализации книг (в основном изданий проповедей и бесед) его настоятеля архимандрита Амвросия (Юрасова) - популярного проповедника, духовника общества "Радонеж". Тираж некоторых из этих изданий достигает 300 тыс. экземпляров, и "книжный" доход монастыря значительно превосходит "свечной".

Точный бюджет монастыря установить практически невозможно. Финансовые отчеты монастырей, как правило, имеют еще меньше отношения к реальности, чем аналогичные документы приходов. Это связано, во-первых, с тем уже отмечавшимся обстоятельством, что значительная часть пожертвований предоставляется монастырю в форме товаров или услуг. Во-вторых, в ряде епархий крупные монастыри представляют собой "анклавы", ведущие самостоятельное существование. Проконтролировать их доходы очень трудно, и подобные попытки предпринимаются крайне редко.

Денежный оборот крупного монастыря сопоставим с оборотом кафедрального собора. Известно, например, что доход ярославского Толгского Свято-Введенского женского монастыря - одного из крупнейших в России - составлял в 1998 г., по официальным данным, около 400 тыс. руб. (чуть более 40 тыс. долл.). Однако повторим еще раз, что реальные доходы большинства монастырей, несомненно, значительно превосходят те цифры, которые указываются в финансовых отчетах.

Экономика епархии

1. Внутренние источники финансирования

Говоря об экономике епархии, мы имеем в виду прежде всего бюджет епархиального управления. Он формируется за счет отчислений от доходов храмов и монастырей епархии, дохода епархиального склада от торговли свечами и утварью, а также прибыли от коммерческой деятельности епархии. Кроме того, практически любая епархия получает прямую или косвенную финансовую поддержку со стороны государственных структур, органов местного самоуправления, коммерческих организаций и частных жертвователей. Относительная и абсолютная величина каждого из основных источников епархиального дохода непосредственно зависит от специфики епархии и административных способностей ее руководства. Смогут ли правящий архиерей, викарий или секретарь епархиального управления упорядочить платежи приходов в епархиальный бюджет? Сумеют ли они убедить или заставить настоятелей храмов и монастырей закупать необходимый для проведения церковной службы товар (в первую очередь свечи) на епархиальном складе? Каков будет процент, получаемый епархией от реализации этого товара? Насколько успешны окажутся коммерческие проекты епархии? Сможет ли руководство епархии найти общий язык с представителями властных структур и делового мира? От ответов на эти и подобные вопросы зависит объем бюджета епархиального управления.

Обязательные регулярные отчисления храмами и монастырями определенных денежных сумм в епархиальный бюджет должны были бы представлять основной источник дохода любой епархии. Однако сегодня в подавляющем большинстве епархий ситуация в этой сфере весьма далека от идеальной. Проблема эта стоит достаточно остро, и церковные власти разных уровней проявляют по этому поводу известную озабоченность. Вот что говорил об этом архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий на одном из последних епархиальных собраний:

Конечно, со средствами очень сложно. И вот сегодня будет выступать бухгалтер, говоря о необходимости поступления взносов, Взносы вносить необходимо, ибо они нужны не только для содержания самого Епархиального Управления, но и Патриархия с нас требует, чтобы мы высылали определенную сумму денег в Патриархию. И ослушаться в этом отношении невозможно. Это благословление Его Святейшества, и оно должно исполняться. Многие приходы отстают со взносами. Я, конечно, понимаю, что везде ведутся ремонты, но все же делая одно, не следует забывать другое. Мы знаем, что вот и Кафедральный собор находится под ремонтом, и большие средства уходят на это, но, тем не менее, Собор все же находит возможность какие-то суммы денег перечислить для епархии. Также большое благодарение отцу Алексию - второй Кафедральный Собор . Знаю, что у о. Алексия проблем очень много. Дивная колокольня требует большого внимания и чудные здания, которые хочется сохранить, но несмотря на это все-таки дорогой отец Алексий понимает, что взносы в епархиальное управление необходимы. И проблем с соборами никогда не бывает. Однако в некоторых храмах чувствуется, что деньги есть, но они утаиваются, и нисколько не поступает их в Епархиальное Управление. Мы должны жить одной семьей, ведь не мне и не Секретарю это нужно, а нужно Церкви и, конечно, чтобы исполнить послушание перед Патриархией, благословление Его Святейшества" .

Приведенная цитата требует некоторых комментариев. Приходы Ивановской епархии должны ежегодно перечислять епархиаль­ному управлению 12% своего денежного оборота. Льготы по уплате епархиального налога официально предоставляются только храмам, с момента открытия которых прошло менее одного года. Однако около 30% храмов епархии вообще не платят епархиальный налог, а остальные платят не в полном объеме. Нам доводилось беседовать с настоятелями храмов, которые не только не выплачивали епархиальные взносы, но и не знали, какой именно процент денежного оборота прихода они должны отчислять епархии. Более или менее четко выполняют свои обязательства перед епархией расположенные на ее территории монастыри, хотя и они стараются избежать прямых денежных выплат, предпочитая "натуральные" поставки (чаще всего в обязанности монастырей входит продовольственное обеспечение духовных семинарий, училищ, православных школ и т.д.). Кафедральные соборы, с которыми, по словам архиепископа, "проблем никогда не бывает", отчисляют в епархиальное управление около половины установленной суммы. Так, епархиальные взносы ивановского Преображенского кафедрального собора в 1998 г. составили около 7,5% денежного оборота храма (85 тыс. руб., или 8,7 тыс. долл.). Тот факт, что даже такой уровень платежей вызывает особую благодарность архиерея и заслуживает специального упоминания в его речи, ярко свидетельствует о состоянии платежной дисциплины в епархии .

Поступающие в ивановское епархиальное управление взносы, согласно распоряжению архиепископа Амвросия, должны распределяться следующим образом: "20% - взносы в Патриархию, 65% - содержание епархиального управления, 12% - содержание епархиального Духовного училища, 3% - содержание епархиальной православной школы" . В действительности, однако, денег в епархиальном бюджете хватает лишь на содержание самого управления (оплату коммунальных услуг, выплату зарплаты сотрудникам ) и на пополнение оборотных средств для закупки свечей и утвари на епархиальный склад. Духовное училище, о котором речь пойдет ниже, существует за счет спонсорской помощи, а взносы в Патриархию Ивановская епархия, так же, как и Костромская, не выплачивает уже в течение нескольких лет, так что приведенные выше слова архиепископа Амвросия о невозможности ослушаться в этом вопросе Патриарха выглядят некоторым преувеличением .

Кроме общего двенадцатипроцентного епархиального налога в Ивановской епархии существует ряд дополнительных целевых взносов, например на издательскую деятельность или на православную школу (последний - для храмов областного центра) . Эти платежи производятся приходами столь же нерегулярно, как и выплата основного епархиального налога . Отчасти, по-видимому, это объясняется общей неразвитостью административной вертикали в епархии. Например, практически не работает институт благочинных, на которых возлагается непосредственная ответственность за своевременное перечисление приходских взносов.

Как мы уже говорили, руководство Ивановской епархии время от времени демонстрирует некоторую обеспокоенность проблемой неплатежей приходов, однако не предпринимает никаких реальных попыток ее решения . Циркулярные письма архиепископа Амвросия, посвященные этому вопросу, практически дословно повторяют аналогичные призывы Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, адресованные епархиальным управлениям . Однако ни на уровне епархии, ни на уровне Патриархии никакие меры административного или дисциплинарного характера к неплательщикам не применяются. Более того, Патриарх регулярно накладывает на ежегодные отчеты Ивановской епархии благожелательные резолюции . Все это позволяет рассматривать и архиерейские циркуляры, и патриаршие призывы как своего рода ритуальные жесты, не имеющие никакого практического наполнения.

Более богатые епархии могут позволить себе еще спокойнее относиться к этому вопросу. В Костромской и Ярославской епархиях вообще не существует единой процентной ставки епархиального налога. По решению епархиального совета на приход посылается подписанное правящим архиереем распоряжение о перечислении в епархию той или иной суммы, определяемой исходя из представленного приходом финансового отчета. При этом в Ярославской епархии уровень собираемости епархиального налога практически не отличается от ивановского. Ежегодно епархии удается получить 60–70% от запланированной суммы. В Костромской епархии епархиальный взнос фактически платят только храмы областного и районных центров. Настоятель одного из сельских храмов Костромской епархии рассказывал нам, как несколько лет назад он принес требуемую сумму в епархиальное управление, однако сотрудники бухгалтерии, выяснив объем приходского бюджета, не взяли деньги, предложив священнику потратить их на нужды его церкви. Общая сумма приходских взносов, поступивших в 1999 г. в костромское епархиальное управление, составила 30 тыс. 400 руб. (1230 долл.), что приблизительно соответствует среднему бюджету сельского храма.

В ситуации систематических неплатежей приходов особую значимость для формирования бюджета епархии приобретает деятельность епархиального склада. Прибыль епархии от продаваемого товара невелика по сравнению с аналогичной прибылью храмов и монастырей, но, учитывая объем продаж, можно констатировать, что она, тем не менее, выражается в достаточно значительных суммах.

Утварь для ивановского епархиального склада закупается в основном в "Софрино" , хотя, например, часть иконок приобретается у частных производителей. Свечи для склада предпочитают брать не в "Софрино", а на частных предприятиях в Москве. Оптовая цена стандартной двухкилограммовой пачки свечей софринского производства - 35 руб. (1,3 долл. по курсу на 1 января 2000 г.). Представители Ивановской епархии закупают свечи по 33 руб. за пачку (1,2 долл.) . Продают эти свечи с епархиального склада уже по 40 руб., и, таким образом, наценка здесь составляет чуть более 21%. Кроме того, необходимо учитывать, что определенное количество свечей дарится епархии различными жертвователями, т.е. поступает на епархиальный склад бесплатно.

Костромская епархия в основном закупает более дешевые свечи ярославского производства по 25 руб. за пачку (менее 1 долл. по курсу на 1 января 2000 г.). Утварь для склада приобретается в "Софрино". Наценка на утварь и книги на епархиальном складе составляет 10%, а свечи, ранее продававшиеся с такой же наценкой, в последнее время отпускаются приходам по закупочной цене. Новооткрытые сельские храмы, по свидетельству секретаря епархиального управления Олега Овчинникова, могут получить все необходимое для совершения литургии (Евангелие, евхаристические сосуды, дарохранительницу и т.д.) в епархии бесплатно.

Ярославское епархиальное управление, насколько нам известно, предпочитает закупать свечи внутри епархии. Наценка на епархиальном складе здесь несколько выше, нежели в соседних епархиях (более точные сведения по этому вопросу нам, к сожалению, получить не удалось). Это побуждает настоятелей некоторых храмов устанавливать прямые контакты с производителями свечей, минуя епархию.

Таким образом, доля свечей, закупаемых епархиями Центральной России в софринских мастерских, крайне невелика. Предпочтение, как правило, отдается более дешевым свечам (желательно местного производства, что позволяет сэкономить также на транспортных расходах). Некоторые епархии раз в год специально закупают софринские свечи, чтобы таким образом продемонстрировать свою лояльность Патриархии. Нужно отметить, что внутри самих епархий встречаются своего рода идейные оппозиционеры, иногда достаточно высокопоставленные, осуждающие подобную закупочную политику и считающие ее неприемлемой. Сторонники такой точки зрения полагают недопустимым поощрение полулегальных свечных производств, т.к. это подрывает экономическую базу "Софрино", а следовательно, и Московской Патриархии. Но на практике экономические соображения обычно берут верх над идейными.

Третья статья дохода епархиального управления - коммерческая деятельность. Пытаться говорить в данной связи о каких-то средних показателях, не учитывая специфику конкретной епархии, просто невозможно. В некоторых епархиях разного рода бизнес-проекты являются основным источником дохода, в других централизованная предпринимательская активность практически отсутствует. Нынешний статус Церкви в обществе позволяет ей достаточно свободно добиваться государственной поддержки в виде бюджетных дотаций, налоговых и иных льгот, долгосрочных кредитов и т.д. , поэтому даже в тех регионах, где сама епархия не ведет коммерческой деятельности, околоцерковные предприниматели зачастую стремятся при помощи епархиальных структур решить собственные проблемы.

В качестве примера можно привести ивановского предпринимателя Николая Гриднева, бывшего руководителя братства святителя Николая, созданного несколько лет назад при Свято-Успенском храме (ныне - Свято-Успенский мужской монастырь) для миссионерской деятельности. В 1995 г. настоятель Свято-Успенского храма, секретарь ивановского епархиального управления архимандрит Зосима (Шевчук) направил главе областной администрации письмо с просьбой о выделении Гридневу кредита для проведения в монастыре инженерно-ремонтных работ. Губернатор распорядился предоставить Гридневу обязательства городского бюджета на сумму 200 млн руб. (около 48,2 тыс. долл.). "После того, как аудиторской проверкой было установлено, что ассигнованные суммы были потрачены предпринимателем на собственные нужды, и делом занялась прокуратура, последовал визит одного из руководителей епархии к главе Администрации, и дело было замято" . После скандала братство было распущено, но в октябре 1998 г. архиепископ Амвросий обратился к городской думе с просьбой передать одно из ивановских зданий Фонду милосердия Марии Магдалины. После того как выяснилось, что руководителем Фонда является все тот же Гриднев, дума отказала архиепископу в его просьбе.

Намного более серьезную коммерческую деятельность ведет Костромская епархия. Безусловно, одной из самых известных страниц в новейшей истории церковной экономики может считаться проект по производству и реализации минеральной воды "Святой источник", осуществляемый Костромской епархией совместно с иностранными партнерами . С 1994 по 1999 г. прибыль епархии от участия в этом проекте составила около 1,5 млн долл.

"Святой источник" - самый известный и самый доходный, но не единственный коммерческий проект Костромской епархии. 5 мая 1993 г., еще до начала деятельности епархиального предприятия по производству минеральной воды, Костромская епархия выступила одним из учредителей товарищества с ограниченной ответственностью (ТОО) "Стратилат". Генеральным директором "Стратилата" стал его второй учредитель Михаил Черников. ТОО занималось ремонтно-строительными работами и производством стройматериалов, используя для этого деревообрабатывающие станки, переданные епархии немецкими партнерами. В настоящее время "Страгилат" фактически прекратил свою деятельность, а его функции переданы существующей при епархии столярной мастерской.

23 ноября 1998 г. было создано общество с ограниченной ответственностью (ООО) "Мануфэкт", учредителем которого также выступила Костромская епархия. Предполагалось, что "Мануфэкт" будет заниматься выпуском тары для "Святого источника", однако на начало 2000 г. предприятие еще фактически не приступало к производственной деятельности.

2. Внешние источники финансирования

При описании источников епархиальных доходов нельзя забывать о разнообразной помощи, оказываемой Церкви органами государственной власти и местного самоуправления . Так, в Иванове за каждым приходом распоряжением мэра от 14 сентября 1998 г. для "действенного и оперативного решения хозяйственных вопросов" закреплен куратор из числа ответственных работников администрации города, городское управление образования выступает соучредителем православной школы, земельные участки и городские здания передаются епархии в безвозмездную долгосрочную или бессрочную аренду и т.д. Добавим к этому, что и Ивановская, и Костромская, и Ярославская епархии, пользующиеся наравне с другими религиозными структурами федеральными налоговыми льготами, в течение нескольких последних лет освобождаются от уплаты местных налогов.

Кроме косвенных дотаций, местные власти оказывают епархиями непосредственную финансовую поддержку. Так, в 1999 г. в Иванове из городского бюджета было выделено несколько тысяч рублей на епархиальные издательские программы (в частности, городская дума профинансировала издание книги Алексея Федотова "Архипастырь" - биографии архиепископа Амвросия), а из областного - 100 тыс. руб. (около 4 тыс. долл.) на строительство нового здания епархиального управления. "При финансовой и организационной поддержке администрации города" строятся и восстанавливаются храмы . При этом необходимо помнить, что речь идет об одном из самых бедных российских регионов, в котором стремление органов государственной власти и местного самоуправления оказать Церкви материальную помощь существенно ограничивается возможностями местных бюджетов . В относительно благополучных регионах эта помощь может выражаться и в более значительных суммах. Например, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений) . В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников . Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района - 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района - 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю - 10 млн помощь может выражаться и в более значительных суммах. На­ пример, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений). В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников. Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района - 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района - 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю - 10 млн помощь может выражаться и в более значительных суммах. Например, в Ярославле в 1996 г. в областном бюджете специальной строкой предусматривалось выделение 500 млн руб. (99,1 тыс. долл.) на "расходы по передаче религиозным объединениям имущества религиозного назначения" (закупка стройматериалов, инструментов и техники для восстановительных работ, приобретение необходимых в богослужении предметов, установка охранной сигнализации, а также компенсационные выплаты бывшим владельцам передаваемых Церкви помещений). В том же году из областного бюджета было выделено 640 млн руб. (126,7 тыс. долл.) на реставрацию принадлежащих Церкви историко-культурных памятников. Кроме того, в течение 1996 г. правительство Ярославской области переводило определенные денежные суммы отдельным храмам и монастырям епархии. Переславскому Никитскому мужскому монастырю было выделено 40 млн руб. (около 8 тыс. долл.), Спасо-Геннадиеву мужскому монастырю Любимского района - 20 млн руб. (4 тыс. долл.), Покровскому женскому монастырю Некоузского района - 15 млн руб. (3 тыс. долл.), переславскому Никольскому женскому монастырю - 10 млн руб. (2 тыс. долл.), Троицкому храму с. Верхне-Никульское Некоузского района - 35 млн руб. (около 7 тыс. долл.), Воскресенскому храму с. Вятское - 10 млн руб. (2 тыс. долл.), Смоленскому храму Даниловского района - 5 млн руб. (1 тыс. долл.). Отдельно было выделено 80 млн руб. (15,8 тыс. долл.) на ремонт духовного училища. Уже в 1999 г. в Ярославле была открыта часовня во имя иконы Божией Матери "Нечаянная радость", построенная на средства, ассигнованные городской администрацией. Кроме того, мэрия Ярославля дотирует издание епархиальной газеты.

Нередко Церковь оказывает благотворителям ответные услуги. Так, архиепископ Костромской и Галичский Александр и глава самоуправления Костромы Борис Коробов еще в ноябре 1995 г. подписали "Соглашение о сотрудничестве по возрождению духовной культуры г. Костромы", согласно которому городская администрация обязалась оказывать Церкви финансовую помощь, а также содействовать строительству и 49 восстановлению храмов . Администрация исправно выполняет свои обязательства по соглашению. В сентябре 1998 г. в Костроме был создан Фонд возрождения Успенского собора, учредителями которого стали городская администрация, ОАО "Костромская телефонная сеть" и Костромская епархия. Ранее глава самоуправления Костромы выступил инициатором строительства кладбищенского храма во имя иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость". В свою очередь руководство епархии активно поддерживало Коробова на выборах мэра, проходивших через месяц после подписания соглашения о сотрудничестве.

Административный талант епархиального руководства проявляется не только в способности создать успешно работающее коммерческое предприятие, но и в умении сохранить такое предприятие под контролем епархии. Нередки случаи, когда созданная епархией предпринимательская структура через некоторое время становится фактически независимой от своих создателей. Так, учрежденная Ярославской епархией "Школа ярославской иконы" не отчисляет Церкви ни копейки от своей прибыли, продолжая при этом занимать принадлежащее епархии здание.

24 августа 1997 г. в Костроме была создана "Совместная комиссия по рассмотрению вопросов, связанных с духовнокультурным возрождением древнего Костромского края, сохранением и использованием памятников православной церковной культуры". Сопредседателями комиссии стали архиепископ Александр и глава администрации области Виктор Шершунов. По заключению корреспондента "Русской мысли", комиссия создавалась для "обоснования бюджетных вливаний в епархиальные нужды" . Комиссией было принято решение вложить средства областного бюджета в строительство епархиального международного центра, в организацию празднования 250-летия Костромской духовной семинарии , в создание православных скаутских лагерей и т.д. Впрочем, насколько известно, планировавшиеся траты так и не были произведены, в первую очередь из-за активного сопротивления ряда депутатов областной думы.

Отметим, что как высокопоставленные священнослужители, так и рядовые представители православной общественности в публичных выступлениях систематически указывают на необходимость увеличения объемов помощи, оказываемой властными структурами церковным институтам. Так, архиепископ Ивановский и Кинешемский Амвросий, открывая 9 ноября 1999 г. епархиальный съезд, заявил: "Святая Церковь не может существовать нормально без поддержки государства" . Несколько ранее директор ивановской православной школы Александр Оглоблин подверг критике существующее российское законодательство: "К сожалению, законодательная база в нашей стране такова, что юридические формальности порой ограничивают стремления местных органов власти помочь православной церкви" . На встрече представителей духовенства с мэром Ярославля Виктором Волончунасом проректор местного духовного училища протоиерей Михаил Перегудов "указал на то, что верующие составляют большую часть жителей, не грех и побольше расходовать средств на нужды Церкви из городского бюджета" . Такой же точки зрения придерживаются и некоторые представители властных структур. Например, ивановский мэр в своей статье, опубликованной в местной епархиальной газете, писал: "В настоящее время Церковь в России отделена от государства, законодательная база взаимодействия Церкви и органов местного самоуправления… разработана слабо, финансовые возможности городского руководства крайне ограничены - все это затрудняет реализацию искреннего стремления принять самое деятельное участие в возрождении Православия… Смею ли просить прощения за то, что не все ходатайства Ивановской Епархии удовлетворены?" . Добавим, что многие священнослужители считают желательным и даже необходимым возвра­щение, по крайней мере частичное, к той модели церковно-государственных отношений, которая сложилась в дореволюционной России. Имеется в виду государственное финансирование церковных структур, бюджетная оплата труда священнослужителей, освобождение личных доходов священно- и церковнослужителей и принадлежащей им недвижимости от налогообложения и т.д.

Значительную помощь в реализации епархиальных проектов зачастую оказывают также коммерческие структуры и частные жертвователи. В мае 1999 г. архиепископ Костромской и Галичский Александр обратился к костромичам с призывом помочь благотворительным программам епархии. По словам архиепископа Александра, епархиальные благотворительные проекты "осуществляются на пожертвования и на средства, переданные фондом ‘Реабилитация и милосердие"" . Позднее фонд "Реабилитация и милосердие" был упразднен, а на его месте возник епархиальный отдел по церковной благотворительности и социальному служению, аккумулирующий пожертвования граждан и предприятий.

Определенную часть пожертвований епархия, как и монастырь, получает в виде товаров или услуг. Несколько показательных примеров, иллюстрирующих этот тезис, привел в одном из своих интервью архиепископ Александр: "Село Островское - весьма скудное, в нем проживает 5,5 тысяч человек. Лесовики выделили бесплатно 200 кубов леса, плотники не взяли ни копейки. Так миром и построили деревянный, на 200 человек, храм. Еще пример. В Костроме, в микрорайоне Давыдовском, мы строим церковь. Каким образом? Пришел директор завода - кирпичом подсобил. Частная фирма 200 мешков цемента дала. Директор одного предприятия выделил кран, стоимость работ которого 1 миллион рублей в день, а он будет занят на стройке два месяца. Бизнесмен - владелец всех автозаправочных станций в городе - дал бензин" .

Открытое в 1999 г. Ивановское духовное училище, не получая денег из епархиального бюджета, смогло начать свою деятельность благодаря спонсорской поддержке таких предприятий, как "Славнефть-Ивановонефтепродукт", "Домостроительная компания", "Ивановомебель", "Ивановоглавснаб". В свою очередь, епархия практически открыто поддержала президента нефтегазовой компании "Славнефть" Василия Думу и генерального директора ОАО "Домостроительная компания" Василия Бобылева на парламентских выборах в декабре 1999 г. (оба предпринимателя баллотировались в Государственную Думу по Ивановскому одномандатному округу). Ноябрьский и декабрьский выпуски "Ивановского епархиального вестника" за 1999 г. фактически представляют собой предвыборные листовки соответственно Бобылева и Думы , а президент "Славнефти", оказывающий, по словам архиепископа Амвросия, наибольшую помощь епархии , был, кроме того, приглашен в президиум епархиального съезда, проходившего в начале ноября. Характерно, что при этом некоторые клирики Ивановской епархии публично выражали поддержку тем кандидатам, которые способствовали реализации их собственных проектов. Так, настоятель Николо-Шартомского монастыря архимандрит Никон (Фомин) участвовал в агитационной кампании кандидата от блока "Отечество - Вся Россия" московского бизнесмена Павла Пожигайло, помогавшего строительству Скорбященского храма, которое велось этим монастырем .

Заключение

Все вышесказанное позволяет сделать некоторые выводы. Прежде всего, необходимо отметить, что любые дискуссии об экономическом положении РПЦ остаются вполне беспредметными, если не уточняется, о каком именно уровне церковной структуры идет речь. Однозначно определить экономическое положение современной Церкви как "благополучное" либо "неблагополучное" не представляется возможным. Доходы в Церкви распределяются сегодня очень неравномерно: существуют колоссальные различия между уровнем жизни настоятеля кафедрального собора или секретаря епархиального управления, с одной стороны, и священнослужителей низшего звена - с другой.

Кроме того, можно констатировать, что благополучие епархии не зависит непосредственно от экономического положения региона. Гораздо важнее административные и деловые способности епархиального руководства - правящего архиерея, викария, секретаря епархиального управления. Наиболее характерен в этом отношении пример сравнительно богатой Костромской епархии, тогда как Костромскую область трудно отнести к благополучным регионам.

Анализ взаимоотношений Церкви и властных структур позволяет утверждать, что РПЦ как субъект экономики пользуется сегодня в Центральной России режимом наибольшего благоприятствования. Однако, как это ни парадоксально, серьезные ограничения на экономическое развитие Церкви накладывают внутрисистемные факторы, в первую очередь психологические. Экономические представления значительной части священнослужителей, особенно старшего поколения, остаются весьма архаичными . Коммерческая активность многим руководителям епархиального уровня представляется несовместимой с традиционным представлением о роли и месте Церкви в обществе. В результате, несмотря на то что едва ли не большинство настоятелей храмов и монастырей в той или иной форме ведут хозяйственную деятельность, лишь немногие епархии централизованно занимаются предпринимательством.

Экономическая инициатива отдельных священнослужителей, в том числе и достаточно высокопоставленных, нередко вызывает противодействие со стороны их непосредственного начальства .

Другая серьезная проблема, с которой сталкивается сегодня РПЦ, - это относительная слабость внутрицерковной административной вертикали. В экономической области это проявляется прежде всего в неспособности Патриархии (епархии) обеспечить своевременное поступление обязательных епархиальных (приходских) платежей. В результате сегодня Церковь представляет собой не столько единую экономическую структуру, сколько совокупность относительно суверенных экономических субъектов (в первую очередь это относится к монастырям). Излишне говорить, что любые попытки усилить управляемость внутри епархии наталкиваются на активное сопротивление настоятелей храмов и монастырей и чреваты серьезными конфликтами с непредсказуемым исходом.

Однако все это не противоречит основному выводу, который можно сделать, исходя из представленного материала. Очевидно, что экономическая активность РПЦ постоянно растет. Традиционное представление о Церкви прежде всего как об идеологической системе, безусловно, справедливо, но оно не отменяет возможности иных подходов. Сегодня Русская православная церковь Московской Патриархии представляет собой многоуровневую, разветвленную и сложную для описания (в том числе и в силу внутренней закрытости) экономическую структуру, требующую дальнейшего изучения".

Примечания

Одним из наиболее ярких примеров такого рода является история с переводом бывшего епископа Переславль-Залесского, викария Ярославской епархии Анатолия (Аксёнова) на Магаданскую кафедру. Наместник Переславского Никитского монастыря архимандрит Анатолий был назначен ярославским викарием в конце 1997 г. В короткие сроки епископ Анатолий сумел найти спонсоров, согласившихся вкладывать деньги в Никитский монастырь и в Ярославское духовное училище, ректором которого он к этому времени стал. Однако когда при составлении епархиального отчёта за 1998 г. выяснилось, что бюджеты Никитского монастыря и духовного училища значительно превышают бюджет епархиального управления, архиепископ Ярославский и Ростовский Михей, чьи напряжённые отношения с викарием были известны и раньше, отправил в Синод прошение о переводе епископа Анатолия в другую епархию и назначении на его место нового викария. - Александра Соколова

  • О разрушении православной общины - Дмитрий Ненароков
  • Закрытое Акционерное Общество
    "Русская Православная Церковь"в 2014 году получит
    1 млрд 158 млн рублей из бюджета.

    Русская православная церковь (РПЦ) получит из федерального бюджета 1 млрд 158 млн руб. в 2014 году и еще 600 млн - в 2015 году в качестве финансирования объектов епархиального управления.
    Средства выделяются в рамках федеральной целевой программы "Укрепление единства российской нации и культурное развитие народов России". Соответствующая поправка была внесена депутатами Государственной думы при подготовке ко второму чтению проекта федерального бюджета на 2014 год и плановый период 2015-2016 годы и одобрена в ходе заседания комитета по бюджету и налогам.

    Еще 50 млн руб. будет выделено из бюджета на реставрацию Николаевского женского епархиального монастыря в Тверской области и 25 млн руб. - на завершение работ по реставрации Тульского кремля. Также в одобренных поправках предусматривается выделение 2,1 млрд руб. на центры временного содержания иностранных граждан, передает РБК. http://www.opentown.org/news/24409/
    Чиновники давно договорились с ООО "РПЦ" и используют ее в своих интересах, а также в пропагандистских целях.РПЦ зарегистрирована, как юридическое лицо – некоммерческая религиозная организация «Московская Патриархия Русской Православной Церкви». Ей напрямую принадлежит, по данным СПАРК, 145 монастырей, церквей и епархий (которым, в свою очередь, тоже принадлежат церкви и монастыри). Все они имеют статус религиозных организаций. Он позволяет не платить налоги с земли, на которой стоят церкви и монастыри, на сами здания церквей и монастырей, наконец, не платить НДС с продажи церковных книг, свечей, с отпеваний и крещений.
    Информация о структуре доходов РПЦ – тайна, охраняемая более бережно, чем работа космодрома «Байконур». Туда хотя бы журналистов пускают. О финансах церкви публично говорилось только на архиерейских соборах, что до половины доходов – это пожертвования частных лиц и компаний. Откуда берётся всё остальное? Пресс-служба Святейшего Патриарха Московского и всея Руси, а также Синодальный информационный отдел не стали отвечать на вопросы для этой статьи.Проблема в том, что в законе не перечислены конкретные объекты, освобождающиеся от налогов, а даны весьма расплывчатые формулировки – «религиозное назначение» и «религиозная деятельность». Благодаря этому, церковь не платит налоги не только с икон, но и, например, с компьютеров, а также с принадлежащих ей заводов. Последнее – серьёзная проблема для Федеральной налоговой службы, которая даже была вынуждена обратить внимание своих региональных отделений на то, что, по крайней мере, земельный налог такие заводы платить должны.
    Помимо приходов, на балансе организации «Московская Патриархия Русской Православной Церкви» на 8 августа этого года висело пять коммерческих организаций. Самая крупная из них – уже упомянутая «ХПП Софрино РПЦ». Это такой официальный поставщик церковной утвари, икон, свечей и одежды. Последний раз информация о финансах этой компании озвучивалась в 1997 году. Тогда её оборот достигал 120 млн. рублей в год в переводе на сегодняшние деньги. Но с тех пор количество приходов РПЦ выросло на 67% (с 18 тысяч). С большой долей вероятности обороты «Софрино» выросли на столько же и достигают тогда 200 млн. руб. в год.
    Вторая компания – ЗАО «Православная ритуальная служба». Она не столь интересна, как её «дочка» с похожим названием – ОАО «Ритуальная православная служба». Это одна из крупнейших компаний на московском рынке ритуальных услуг (совладельцем является правительство Москвы) с оборотом, по данным СПАРК, в 133 млн. рублей за прошлый год. Год назад компания чуть не лишилась «лицензии» на похоронное дело – из-за огромного количества жалоб на недоброкачественную работу.
    Третья компания – это «Банкхаус Эрбе», болтающийся в середине четвёртой сотни рейтинга банков. РПЦ также признавала, что является соучредителем банка «Пересвет», занимающего 69 место по размеру активов на август этого года.
    Остальные активы довольно предсказуемы – это издательский бизнес – «Издательство московской патриархии» и «Патриарший издательско-полиграфический центр»; информация о финансах не раскрывается.Даже только по скудной информации об официальных источниках доходов становится очевидно, что активы РПЦ превышают 1 млрд. долларов – а это входной порог в золотую сотню Forbes.
    Самый громкий скандал в истории РПЦ случился в 1997 году. Тогда журналист «МК» Сергей Бычков опубликовал статьи, обвинявшие церковь в торговле табаком и алкоголем под видом гуманитарной помощи, что позволяло не платить налоги. По данным Государственного таможенного комитета, РПЦ ввезла в Россию 18 млрд. сигарет и 21 млн. литров вина, из-за чего бюджет недополучил более 1 трлн. рублей. После скандала льготы были отменены, даже несмотря на то, что журналист Бычков проиграл все поданные против него церковью иски.

    В надежде избежать исков, я подхожу к вопросу монументально – анализирую базы данных СПАРК, просматривая епархию за епархией, дочку за дочкой, внучку за внучкой, и обнаруживаю невероятный факт. Ещё год назад через сеть аффилированных компаний РПЦ торговала машинами BMW, являясь соучредителем ООО «БМВ Русланд» вместе с австрийским подразделением BMW (БМВ ОСТЕРРАЙХ ХОЛДИНГ ГМБХ, зарегистрированным в Австрии). (Цепочка длинная: РО «Московская патриархия» владеет 100% «Фонда православного ТВ», которому принадлежит 25% ЗАО «АО Витал», а тот, в свою очередь, контролирует 25% ООО «БМВ Русланд». Эта компания была зарегистрирована в 1999 году. До 2005 года, видимо, через неё концерн BMW Russia продавал свои, собранные на калининградском заводе «Автотор» машины). Пресс-служба BMW Russia отказалась от комментариев для этой статьи.
    Концерн BMW от союза с РПЦ явно выиграл – предыдущий патриарх Алексий II был лучшей рекламой автомобилей этой марки. В 2002 году концерн подарил патриарху лимузин L7. В собранном вручную автомобиле был установлен 12-цилиндровый двигатель мощностью 350 лошадиных сил, а салон был оборудован телевизором, видеомагнитофоном, факсом и компьютером с выходом в Интернет (сети Mobile WiMAX и Yota появятся только через шесть лет). Кроме того, патриарх передвигался на автомобилях BMW во время своих региональных визитов, о чём концерн не забывал трубить в своих пресс-релизах. Замечу, что BMW поддерживает хорошие отношения не только с православными, но и со всем христианским миром: в 2005 году концерн подарил BMW X5 Папе Римскому Бенедикту XVI.
    По данным СПАРК, сфера интересов РПЦ куда шире алкоголя, табака и бумеров. Сюда входят пищепром: аффилированная с РПЦ компания «Даниловская мельница» производит муку, «Покров калужской епархии» – хлебобулочные изделия, как и названная в честь иконы богоматери ООО «Спорительница хлебов». Общепит: знаменитая «Даниловская трапезная» (активы 6 млн. рублей на начало 2009 года), 10% крупнейшей в Сибири сети фаст-фуда «Подорожник» (выручка 267 млн. руб. на начало 2009 года). У РПЦ есть своя кинокомпания «Илья Муромец» (выручка 4 млн. руб. на начало 2010 года) и продюсерский центр «Покров», придумавший 3D-персонажа Анку Золотое Перо. Развивает церковь и туризм: ей принадлежит «Православный паломнический центр», предлагающий поездку в Турцию на 8 дней за 36 тысяч рублей, гостиница «Университетская» с десятью конференц-залами и два детских лагеря – «Радонеж» в Новосибирске и «Хороборово» в Ярославле.
    Больше всего вопросов к РПЦ возникает из-за подписанного ещё в конце прошлого года закона о реституции. По нему церкви передаётся всё имущество религиозного назначения, находящееся в госсобственности. Один из главных идеологов законопроекта Владимир Путин оценил объём имущества в 12 тысяч памятников культуры по всей России. Стоимость этих активов он так и не объявил. Но вот возможный доход от них составит минимум 500 млн. рублей в год – такую сумму озвучивал директор Государственного исторического музея Александр Шкурко, оценивая объёмы потерь музейного сообщества. Впрочем, сумма может быть и выше – ведь церкви переходят не только бывшие музеи, но и детские сады, школы, больницы.

    По закону о реституции, им должно быть выделено альтернативное помещение, но в региональных бюджетах денег на это нет. Так что с пикетами на улицы выходят представители самых разных сообществ от Калининграда, где построенные ещё до войны кирхи в ущерб местной протестантской общине переданы РПЦ, до Челябинска, где церкви перешёл органный зал. Всего, по данным фонда «Здравомыслие», зарегистрировано более 70 вызывавших нарекания случаев передачи имущества.

    Что происходит с перешедшим к РПЦ имуществом? Оно активно реставрируется. Причём на деньги из госбюджета, которые получают аффилированные с РПЦ компании. Например, в июле прошлого года Минкультуры выделило на реставрацию двух храмов в Ставропольской и Владикавказской епархии 9,9 млн. рублей (договоры № 2491-01-41/10-АЕ и № 2490-01-41/10-АЕ). Подрядчиком выступило ООО «Архитектурно-строительный центр “Храм”», которое на 100% самой епархией и контролируется, по данным СПАРК. Аналогичная ситуация в Калужской епархии. В позапрошлом году «дочка» епархии ООО «КЕПРО» получила от Минкультуры 41 млн. рублей на восстановление четырёх храмов, по данным СПАРК. И опять же ситуация, в которой епархия выступает одновременно и заказчиком, и подрядчиком, провоцирует батюшек на грехи.Вот, например, священник Александр Павлович из Тобольска с 1 декабря 2003 года по 23 января 2006 года возглавлял ООО «Сибирский зодчий», которое на 100% принадлежит Тобольской епархии и которое реставрировало принадлежащие епархии храмы. Компания обанкротилась. Очевидно, что не так просто было обанкротить компанию, у которой был постоянный подряд на выполнение работ в той же церкви. Но в некоторых случаях схемы по банкротству используются для вывода активов. И, собственно, суд Тобольско-Тюменской епархии признал батюшку виновным и запретил ему служить. Надо отметить, что решения епархиальных судов не имеют юридической силы и не могут официально определять виновность лица, добавляет Роман Терёхин. Но даже решение епархиального суда было отменено судом высшей инстанции – общецерковным. Основанием послужили отсутствие аудиторского заключения и должного количества свидетелей – при этом ни тех, ни других общецерковный суд даже не попытался привлечь.

    То есть что происходит? Государство через Минкультуры выделяет средства на реставрацию храмов. Эти средства в ряде случаев уходят к аффлированным с РПЦ компаниям. И реставрационные работы – великий соблазн для батюшек. Как заказчики, они должны думать о том, чтобы краска была хорошего качества. Но как подрядчикам, да ещё и выполняющим работы на ограниченные суммы, им, наоборот, важно удешевить стоимость краски. И хорошо ещё, если эти аффилированные компании (а таковые, по данным openspace.ru, есть у всех епархий), выполняют работы, а не банкротятся.
    Вспомним июль 2009-го, когда патриарх Кирилл приехал на Украину, где произнёс программную речь о минусах общества потребления: «Если всё общество встанет на путь такого безудержного потребления, то и земля наша, ресурсы её этого не выдержат!». Когда патриарх наклонился к иконе, фотографы запечатлели его руку со швейцарскими часами Breguet классической модели: корпус сделан из белого золота, ремешок – из кожи крокодила, механизм автоматический, есть будильник. Цена на эту модель колеблется между 28 и 36 тысячами долларов.
    Другой повод для сплетен вокруг патриарха – вовсе не сплетня, а яхта «Паллада», которую в 2005 году «Лукойл» подарил Валаамскому монастырю.«Паллада» – эксклюзивное судно класса люкс, его описание можно найти в каталогах самых известных яхт. Оно было построено на верфях голландско-российского консорциума Timmerman Yachts в 2003 году по проекту голландского архитектора Гвидо де Грота. Яхта рассчитана на комфортное размещение 8 человек, плюс имеются каюты для четырёх членов экипажа. На борту устроены гостиная с домашним кинотеатром и барной стойкой, столовая с обеденным столом на 8 персон и несколько спален, часть из которых имеют королевских размеров двуспальные кровати. Полы покрыты белыми коврами. Белая кожаная мебель изготовлена из элитных пород дерева. Яхта оснащена современным оборудованием: в том числе системой электронной картографии, радиолокационной станцией «СОНАР», приёмником навигационных предупреждений, камерами швартовки и носовым подруливающим устройством.Когда Патриарх Кирилл путешествовал на «Палладе» в Ярославскую и Ростовскую епархию, его пресс-служба, освещавшая через светские СМИ это событие, деликатно именовала «Палладу» «небольшим судном». Да уж действительно маленькое «корытце», а теперь – о стоимости и теххарактеристиках.
    Стоимость судна составляет $4-6,7 миллиона долларов. Годовое обслуживание подобных яхт обходится в среднем в 10-20% от стоимости. Для яхты построен собственный причал.
    Общая длина – 32 м.Ширина – 7,45 м.Принимая в дар яхту с языческим именем «Паллада», святые отцы пообещали дать ей более подходящее православное название – «Всецарица». Как поясняется на сайте Валаамского монастыря – в честь Иконы Божией Матери, именуемой «Всецарица», написанной на Афоне и подаренной Валаамскому монастырю афонской братией. Сейчас эта икона является одной из святынь обители и находится в храме Преподобных Сергия и Германа Валаамских.
    Богоматерь подождёт? С момента «воцерковления» яхты прошло уже шесть лет, но языческую «Палладу» так и не перекрестили в православную «Всецарицу» и по сей день. И даже государственные гербы, которые были ей положены по статусу, пока на яхте ходил президент России, до сих пор красуются на её бортах.
    Да уж, действительно, небольшое судёнышко, как бог велел. Ну, а что же говорят в ЗАО РПЦ? На сайте Валаамского монастыря указано, что яхту ЗАО РПЦ подарила компания «Лукойл» ну и т.д., видно, замаливали грехи свои от всей души.http://ru-an.info/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8/%D0%BA%D0%B8%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%BB-%D0%B8-%D1%82%D1%80%D0%B5%D1%82%D0%B8%D0%B9-%D1%80%D0%B5%D0%B9%D1%85-%D1%81%D0%BB%D1%83%D0%B6%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D0%B8-%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B0/

    Околоцерковная хозяйственная деятельность — тема закрытая и мало изученная, хотя о ней ходит масса самых противоречивых слухов. Сами отцы церкви, по вполне понятным причинам, говорить об этом избегают. Поэтому рассказать о церкви как субъекте экономических отношений мы попросили директора Института изучения религии стран Балтии и СНГ, кандидата исторических наук Николая Митрохина.

    -Что такое Русская Православная Церковь, как субъект экономической деятельности?

    РПЦ – это гигантская корпорация, где под единой маркой действуют сотни тысяч самостоятельных экономических агентов. Начиная с небольших предприятий, создаваемых отдельными священниками и заканчивая общецерковными предприятиями.

    каков масштаб ее деятельности, ее доля в российской экономике?

    — В течение года РПЦ получает от своей хозяйственной деятельности такие же доходы, как средняя металлургическая компания. В общероссийских масштабах это, конечно, не много. Но помимо этого, церковь контролирует еще некоторое количество предприятий, имеющих более значимые обороты. Кроме того, существуют пожертвования от государственных и частных компаний на различные православные программы. И эта сумма уже в два – три раза больше тех средств, которые церковь зарабатывает самостоятельно.

    — Почему так скудны официальные данные об экономике РПЦ?

    Потому, что сами управляющие органы церкви не обладают внятной информацией о том, чем занимаются отдельные подразделения – епархии, приходы. Кроме того, церковь привычно скрывает все данные о своей экономической деятельности, потому, что многие источники ее средств противоречат тем ожиданиям, которые люди возлагают на церковь. Это и игра на финансовых рынках, и экспорт нефти, и получение от государства квот на ввоз некоторых товаров и т. д.

    -Из каких же средств складываются общецерковные доходы?

    Формально они должны складываться из поступлений из епархий и результатов деятельности синодальных отделов. Но по информации, официально оглашаемой на Архиерейских Соборах, доходы складываются из доходов от деятельности общецерковного предприятия «Софрино» и гостиницы «Даниловская». Плюс около 50% средств Московская Патриархия получает от некоторых операций на финансовом рынке, управляя временно свободными денежными средствами. А доходы от епархий составляют всего около 2,5 % от общей суммы. Бюджет же конкретных отделов Патриархии на самом деле никогда публично не раскрывался.

    -И на что все эти деньги тратятся?

    — По утверждению церкви, основной бюджет уходит на содержание трех учебных заведений общецерковного значения. Но сейчас самое крупное из них передано на баланс Троице-Сергиевой лавры, так что в данный момент средства расходуются, видимо, на проведение презентаций и «содержание» аппарата. А в случае каких-то экстренных расходов привлекаются спонсоры. Например, когда Патриарх едет в детский дом, деньги на подарки дает кто-то из православных предпринимателей.

    — А как же восстановление храмов?

    — Нет, этим занимается государство и окологосударственные компании. Почти все крупнейшие корпорации имеют специальные программы по строительству храмов. Сама церковь не способна ни строить храмы, ни поводить их серьезную реконструкцию.

    — К чему, по вашему мнению, ведет ужесточение государственной налоговой политики в отношении церкви?

    — К тому, чтобы в среднесрочной перспективе, священники стали государственными служащими, т.е. получали зарплату от государства. С одной стороны, церковь этого не хочет, с другой, ей необходимо получить государственную поддержку, иначе множество приходов скоро придется закрывать. Обеспечить себя за счет прихожан может только священник из крупного города, а тот, кто служит в деревне, кормится только с собственного огорода. И сколько лет он будет терпеть такую ситуацию? Я считаю, что религиозные организации должны выживать сами. Но пока мы видим, что государство финансирует большие церковные образовательные программы, православная энциклопедия выходит за счет государства, государство на грани того, чтобы начать полноценно финансировать преподавание основ православной культуры, и думаю, дело дойдет до того, что провинциальные священники охотно примут, как это было до революции, государственную зарплату.

    — А должно ли, на ваш взгляд, околоцерковное производство облагаться налогами, наряду с обычными предпринимателями?

    Думаю, нет. Есть сектор некоммерческих организаций, которые платят очень серьезные налоги: 36% единого социального налога, 13% с зарплаты. На мой взгляд, РПЦ, как и все религиозные организации – та же некоммерческая организация. Другое дело, что государство не должно мириться с тем, что где-то в провинции, как это было, например, в Тульской или Ивановской области, священник становится фактически владельцем спиртзавода и пытается его анонсировать как церковное предприятие, на средства которого строится храм. Сколько стоит возвести или реконструировать храм – никто точно сказать не может, не существует никаких критериев оценки. Восстановление этого храма может продолжаться десятилетиями, и что, все это время этот условный спиртзавод будет работать? Я думаю, надо отсечь подобные коммерческие предприятия от некоммерческих.

    Может, государство, отказываясь передавать некоторые культовые здания в собственность церкви, стремится сохранить возможность воздействия на РПЦ?

    — Церкви было передано около 15 000 объектов недвижимости в долгосрочную аренду – фактически в собственность. Инвентаризации доселе не проводилось, что с ними стало, никто не знает. Самый показательный случай произошел в Ульяновске. В доме, в котором до революции размещалось Епархиальное управление, открыли кафе. Когда это здание было передано церкви под обещание открыть здесь приют, кафе просто перезаключило договор аренды теперь уже с церковью. В определенных кругах есть надежда на то, что церковь получит в собственность землю, станет крупным земельным собственником и за счет средств, полученных от земли, будет себя финансировать. Но в этом случае возникает вопрос: почему церкви возвращают ее былую собственность, а людям, которые являются потомками дворянского, купеческого и казачьего сословий, нет. Тем более что церковь претендует на колоссальное количество объектов, которые до революции ей на самом деле не принадлежали. Они принадлежали церковно-приходским общинам или помещикам, или еще каким-то структурам.

    Кроме того, существует огромное количество объектов собственности, которые церкви не нужны. Недавно, в Новгородской области я наткнулся на заброшенный монастырский комплекс во вполне приличном состоянии. Теоретически, епархия могла бы его потребовать, но что она с ним будет делать? Его надо восстановить, туда надо проложить дорогу, поселить монахов. А средств и монахов нет. Во Владимирской области, из 900 имеющихся храмов церкви передано около 400. А если ей передать еще пятьсот зданий (хотя она их, насколько известно, и не просит), где епархия возьмет средства, чтобы их восстановить? И так уже священники жалуются, что их все компании с порога отсылают: «Мы уже давали и на этот храм и на этот». А главное — кто туда будет ходить? Патриарх, на последнем Епархиальном собрании сказал, что количество прихожан уменьшается. И это не связано с открытием новых храмов.

    А как развивается околоцерковное производство? Есть ли предприятия, составляющие хоть какую-то конкуренцию знаменитому «Софрино»?

    Околоцерковное производство развивается и имеет разные формы: от некоторых успешных предприятий, которые имеют миллионные (в долларах) обороты, до бабушек и тетушек, которые шьют одно облачение в неделю. В принципе, это тоже околоцерковное производство. Или, к примеру, бригада столяров, которая ездит по епархии и делает иконостасы.

    Есть множество крупных церковных компаний, которые по объемам производства сопоставимы с «Софрино», но они предпочитают себя не афишировать. Одна из самых известных в Москве находится в Новоспасском монастыре и специализируется на производстве маленьких деревянных иконок с наклеенными бумажными образами. Троице-Сергиева лавра считается крупнейшим производителем свечей и полиграфии. А «Софрино» — это просто брэнд, причем не самый популярный. Патриарх на каждом Архиерейским Соборе призывает епископов покупать софринскую продукцию, они, конечно, покупают понемногу, но реально предпочитают более дешевый товар.

    — Говорят церковная продукция исключительно «экологически чистая».

    — Всю свою продукцию РПЦ позиционирует как экологически чистую. В России это имеет перспективу. Брэнд «православное» вполне может стать синонимом «экологически чистого». Но на самом деле эту продукцию никто не проверял. Просто в России сейчас низкая конкуренция на рынке экологически чистых товаров. Как только она обострится, православных там «задавят» большие компании. Пример тому — история «Святого источника», которая начиналась, как чисто американская кампания. Производители просто платили определенную сумму местному епископу за помощь в уклонении от налогов, православную этикетку с его подписью и обещанием потратить часть денег на храмы. Год назад брэнд купила компании «Nestle». И теперь эта же вода рекламируется уже безо всяких кивков на РПЦ (тем более что епископ перестал выполнять свои обязательства), упор делается на известный брэнд. В каждом регионе есть бутылированая вода, которую выпускает какой-нибудь спиртзавод, просто наклеивая этикетку с изображением местного монастыря. Поэтому можно утверждать, что сейчас не меньше половины товаров, производимых как «православные», на деле к церкви никакого отношения не имеют.

    -А как, по-вашему, выглядят перспективы развития экономики церкви?

    — Здесь сложно делать какие-либо прогнозы. Пока ситуация относительно стабильная. Но с одной стороны, растет число людей, связывающих свою жизнь исключительно с церковью, с другой стороны, сокращается число непостоянных посетителей церкви, т.е. потребителей продукции околоцерковного производства.

    -Какие факторы могут повлиять на улучшение финансового состояния церкви?

    — Церковь должна налаживать свой внутренний менеджмент. Чтобы разные, как в самой церкви говорят, «жучки», то есть священники или околоцерковные деятели, получающие хорошие доходы, в большей степени тратили их на церковь. Но это станет возможным только с появлением механизмов, обеспечивающих прозрачность, разделение функций духовенства, поддержание корпоративного духа. Чтобы вороватый священник не платил «откат» секретарю епархиального управления, а изгонялся самими священниками. Это должно быть внутрицерковное понимание и решение, что дальше так жить нельзя. И хотя уже сейчас есть критика епископата, исходящая как из фундаменталистских, так и из либеральных кругов, но пока большинство эта ситуация устраивает. Так что в ближайшие годы какие-то изменения вряд ли возможны.

    Людмила Мехонцева


    Самое обсуждаемое
    Селекция селекция наука о выведении новых Селекция селекция наука о выведении новых
    Чернышев светлейший князь александр иванович Военный министр чернышев Чернышев светлейший князь александр иванович Военный министр чернышев
    Мышление младшего школьного возраста Развитие восприятия у школьников Мышление младшего школьного возраста Развитие восприятия у школьников


    top